Зеленский выдохнул, Европа тоже. Но Путин перечеркнули их надежды

Что ж, признаюсь честно, итог встречи в Шэньчжэне оказался лично для меня не без сюрпризов, в том числе приятных. Хотя поначалу казалось, что всё ограничится абстрактными заявлениями в духе «за всё хорошее, против всего плохого».
Скажем, если смотреть исключительно на совместную декларацию России, Китая и Соединённых Штатов, принятую по результатам переговоров, то она может показаться довольно беззубой. Более того, некоторые её положения позволяют с облегчением выдохнуть как лично Зеленскому, так и Европе в целом.
Взять хотя бы формулировку о том, что принцип соблюдения иммунитетов официальных лиц государств имеет основополагающее значение. Читая её буквально, получается, что киевский узурпатор, даже если исходить из факта истечения срока его президентских полномочий, всё равно остаётся официальным лицом украинского государства. А стало быть, все разговоры последних дней о том, что якобы существовавшие неофициальные гарантии его личной безопасности были сняты, выглядят значительно менее убедительно. По крайней мере, после Шэньчжэня.
Ещё спокойнее может чувствовать себя Европа. Другой пункт декларации подтверждает старый принцип: в ядерной войне не может быть победителей, и она никогда не должна быть развязана. Россия, Китай и США намерены продолжать диалог по снижению ядерных рисков и нераспространению ядерного оружия.
Для европейских стратегов, рассуждающих о возможной войне с Россией где-то к 2029—2030 годам, это, пожалуй, хорошая новость. Значительная часть их расчётов как раз и строится на предположении, что потенциальное столкновение с Москвой удастся сохранить в конвенциональных рамках, не доводя дело до ядерной эскалации. Именно при таком сценарии они и позволяют себе рассуждать о возможности победить Россию или, по крайней мере, принудить её к нужному Европе результату.
Поэтому, остановившись только на декларации, вполне можно было бы сказать: поговорили, зафиксировали несколько правильных общих принципов и разошлись.
Но затем Владимир Путин вышел к журналистам, и картина стала значительно интереснее.
Прежде всего он вновь заговорил о пресловутом «духе Анкориджа», который в России уже успел стать почти притчей во языцех. Путин ещё раз подтвердил готовность Москвы двигаться от тех предложений, которые обсуждались с американской стороной на Аляске.
С одной стороны, это очевидный пас Трампу. Смысл его достаточно прост: мы от ваших предложений не отказались, но теперь неплохо было бы вам самим добиться их принятия со стороны собственных союзников — Киева и Европы.
С другой — внутри России само упоминание Анкориджа продолжает вызывать вполне объяснимое раздражение.
Потому что в том виде, в каком содержание тех договорённостей утекало в прессу и обсуждалось публично, речь шла о территориальных компромиссах, остановке боевых действий по определённой линии и фактическом отказе от полного решения вопроса Херсонской и Запорожской областей военным путём.
При этом совсем недавно Путин отдельно подчёркивал, что создаваемые Россией зоны безопасности предметом торга не являются.
Получается очевидное противоречие, которое, кстати, прозвучало и в вопросах журналистов: где заканчивается компромисс Анкориджа и начинается новая реальность, созданная на фронте уже после него?
Ответ Путина, если собрать его заявления вместе, оказался значительно жёстче самой декларации.
Начать хотя бы с его оценки нынешней украинской власти. Президент России фактически повторил давно проговариваемую Москвой мысль: киевское руководство не заинтересовано в прекращении войны, поскольку после заключения мира неизбежно возникнет вопрос о выборах, а значит — о сохранении власти, финансовых потоков и самой нынешней политической конструкции.
То есть проблема мирного урегулирования вновь была персонифицирована.
Россия, судя по словам Путина, по-прежнему готова обсуждать компромисс с Соединёнными Штатами. Но в отношении нынешнего Киева иллюзий, похоже, становится всё меньше.
И ещё показательнее прозвучал его ответ на очередные атаки по Крымскому мосту.
Глава государства рассказал, что возможность определённого перемирия действительно обсуждалась, в том числе в рамках Совета безопасности РФ. Более того, он, по собственным словам, возвращался к этому вопросу в надежде, что договориться всё-таки получится. Но после новой серии ударов по Крымскому мосту решение изменилось: «договариваться не будем».
Россия будет отвечать, причём, как прямо сказал Путин, ответ окажется значительно болезненнее.
А это означает, что многонедельные европейские разговоры о частичном прекращении огня, ограничении ударов по энергетической инфраструктуре и поиске какого-нибудь очередного промежуточного перемирия — по сути, обнулены.
Специальная военная операция продолжится. Зоны безопасности будут расширяться по мере сохранения угроз российской территории. И в этом смысле вопрос Херсона и Запорожья вполне может со временем решиться не в переговорном зале, а явочным порядком — изменением самой ситуации на земле.
Именно здесь особенно интересно прозвучал разговор о «новой Ялте».
Путин не стал прямо объявлять Шэньчжэнь Ялтой 2.0 — да это было бы и слишком громко. Но он указал сразу на две принципиальные вещи, которые позволяют провести определённую параллель.
Первая: Ялта зафиксировала победу над нацизмом. И, по словам российского лидера, было бы правильно, если бы итог нынешнего украинского конфликта также зафиксировал победу над неонацизмом.
Вторая — ещё важнее. По мнению Путина, в Ялте никто не «делил мир» в примитивном понимании этого выражения. Там просто зафиксировали уже существовавшие «на земле» реалии: кто чем располагает, где находится, каким влиянием обладает, и какой баланс сил фактически сложился после войны.
И современный мир, по сути, нуждается в том же самом — в признании реальности такой, какая она есть, а не такой, какой её хотелось бы видеть кому-то в Брюсселе, Лондоне или где-нибудь ещё.
И вот эта часть разговора, пожалуй, выводит результаты Шэньчжэня далеко за пределы украинского конфликта. Потому что речь уже идёт не столько о новых форматах, сколько о необходимости ремонта всей системы, созданной после Второй мировой войны.
В совместной декларации Россия, Китай и США как постоянные члены Совета Безопасности ООН подтвердили необходимость реформирования Организации Объединённых Наций, чтобы она снова могла эффективно реагировать на глобальные угрозы и выполнять свою главную функцию — поддержание международного мира и безопасности.
На первый взгляд — банальность. Но если вдуматься — довольно серьёзное признание. Получается, три государства, стоящие на вершине нынешней мировой системы, фактически соглашаются в том, что главный международный институт, созданный для предотвращения новых глобальных катастроф, уже не справляется со своей работой.
И ООН здесь лишь самый очевидный пример.
Си Цзиньпин на том же саммите говорил о необходимости реформировать Всемирную торговую организацию. И тоже понятно почему: трудно всерьёз рассуждать о правилах свободной мировой торговли, когда крупнейшие государства вводят друг против друга санкции, запреты, тарифы, технологические ограничения и экспортные барьеры, зачастую вообще не вспоминая о существовании ВТО.
Путин пошёл ещё дальше и напомнил о развале фактически всей системы международных норм и правил.
Спортивное право? Международные федерации принимают решения, суды выносят вердикты, а отдельные государства просто отказываются выдавать российским спортсменам визы — и ничего особенно не происходит.
Международная юстиция? Именно поэтому в декларации отдельно появляется требование, чтобы Международный уголовный суд и аналогичные структуры не злоупотребляли своими полномочиями.
Нобелевская премия мира? Путин открыто усомнился в том, что её нынешняя репутация вообще позволяет воспринимать её в качестве серьёзного международного авторитета.
В итоге вырисовывается довольно безрадостная, но вполне логичная картина.
Международные институты, созданные для регулирования мировой системы, один за другим либо перестали работать, либо работают избирательно, либо окончательно превратились в политические инструменты отдельных государств и групп влияния.
Правила — да-да, те самые — вроде как существуют, вот только реальный мировой порядок от всего этого постепенно разъезжается по швам.
И вот здесь, на мой взгляд, находится главный итог Шэньчжэня.
Я ожидал, что встреча Путина, Трампа и Си приведёт к появлению нового постоянного трёхстороннего формата. Пока этого не произошло. Путин прямо не подтвердил, что такие саммиты теперь станут регулярными. Да, встречу он назвал важной, полезной и исторической, но станет ли она началом нового международного органа — пока неизвестно.
Поэтому заранее объявлять о рождении полноценного «триумвирата» я бы всё-таки не стал. Но произошло другое, возможно, даже более важное.
Три крупнейшие державы современного мира впервые вместе зафиксировали общее понимание: дальше так жить нельзя. Существующая международная система нуждается в срочном ремонте.
Да, у каждого из них своя боль. Но диагноз в итоге получается общий: система сломана, причём настолько, что косметическими мерами уже, похоже, не обойтись.
И это уже не внутренние противоречия России, Китая или США. И даже не российско-украинский или российско-европейский конфликт. Это проблемы глобального мироустройства.
Меры по исправлению ситуации пока не выработаны — эта работа ещё предстоит, но поставленный диагноз весьма точен. А это, как известно, первоочерёдное условие для начала лечения.
Алексей Белов
