Запущен сценарий обрушения украинского режима
На украинской политической сцене за последние дни случилось сразу два громких события, которые редко обсуждают по отдельности — слишком очевидна их смысловая связь. НАБУ и САП наконец-то дотянулись до экс-главы Офиса президента Украины Андрея Ермака. Одновременно с этим вышло интервью бывшего пресс-секретаря Зеленского Юлии Мендель журналисту Такеру Карлсону.
Национальное антикоррупционное бюро Украины (НАБУ) совместно со Специализированной антикоррупционной прокуратурой (САП) выдвинули обвинения в коррупции бывшему руководителю офиса президента Владимира Зеленского Андрею Ермаку. 14 мая суд постановил арестовать экс-главу офиса украинского президента Андрея Ермака на два месяца с возможностью выхода под залог в размере 140 млн грн.
Ермака подозревают в легализации 460 млн гривен (примерно 10,5 млн долларов) при строительстве элитного коттеджного посёлка в Киевской области. НАБУ обнародовало аудиозаписи, где фигурирует обсуждение схемы, а также переписку, в которой Ермак согласовывает проект дома с дизайнером.
Вторым источником новостей стала экс-пресс-секретарь Владимира Зеленского Юлия Мендель, которая дала откровенное интервью Такеру Карлсону, где рассказала о диктаторских замашках бывшего шефа и не исключила, что тот употреблял наркотики.
Мендель рассказала, что во время её работы с Зеленским он мог уединиться на 15 минут в ванной комнате и после выйти оттуда «совершенно другим человеком».
«Я не хочу говорить о том, чего не видела, но я общалась с очень многими людьми, которые знали его 20—25 лет», — сказала Мендель.
Она также напомнила о случае, когда во время предвыборной кампании Зеленский добровольно прошёл тест на наркотики, чтобы лишить своих оппонентов почвы для обвинений. Однако клиника, в которую он обратился, принадлежала его другу, а анализы в результате оказались датированы не тем днём, когда он их сдавал.
Два инфоповода, совпавшие по времени, выглядят как звенья одной цепи, но нет никаких подтверждений тому, что запускались эти процессы синхронно. Мы пообщались с украинским политиком, членом Совета международного движения «Другая Украина» Владимиром Олейником.
Олейник анализирует эти события не только как политик, но и как юрист. Его версия: за коррупционным кейсом Ермака стоит не столько украинская Фемида, сколько внешний сигнал из Вашингтона.
— Владимир Николаевич, интересует ваше мнение относительно двух событий, которые произошли практически одновременно. Начавшийся процесс против Ермака, о котором долго говорили, и который наконец-то получил подозрение, и интервью Юлии Мендель, в котором она сделала заявления относительно того, как Зеленский вёл свою деятельность на разных этапах своего президентства. Как вы считаете, есть ли между ними связь, по вашему мнению, или нет?
— Я человек верующий, и согласен с формулировкой, что Бог шельму метит. У Пушкина есть такие строки: «…и случай Бог изобретатель».
Вот вам и случай-дублет: появление двух таких новостей. Мы все понимали, что американцы будут оказывать давление на Зеленского. Для того, чтобы он, как слуга, выполнил взятые обязательства в рамках переговорного процесса. Первый этап был — перезагрузить украинскую систему через выборы, освободив Донбасс.
Но американцы всегда подчёркивали: «Мы не оказываем давление». Демократы сразу бы осудили администрацию Трампа за то, что они «выступают против Украины, которая борется за свободу». И тот же Рубио не раз подчёркивал, что это ложь, будто они оказывают давление.
Но если все такие «порядочные и честные», давайте дадим команду НАБУ — они полностью подчинены американцам — чтобы всю эту честность вывернуть наизнанку. И, знаете, когда я посмотрел за тем, как вручали подозрение Ермаку, обратил внимание на важную деталь.
Я смотрел на это не просто глазами политика, но ещё и глазами юриста и бывшего председателя суда. И меня удивило, что специальный антикоррупционный прокурор, который вручал подозрение, сел в машину к Ермаку. Такого не было никогда.
И Коломойскому, и другим вручали публично, зачитывали. И если ты отказывался принимать, сразу составляли протокол. И очевидцы подписывали, что ему объявили подозрение. А здесь сели в машину. Причём посмотрите кадры — прокурор на ухо что-то шептал Ермаку, и сами журналисты посчитали: в машине они сидели 10 минут. Они сидели. За 10 минут невозможно вручить подозрение.
— И что же это могло быть?
— Я предполагаю, что тот прокурор САП ему просто сказал, что это руководство передало приказ, это не они. Это с Вашингтона неожиданно ударили в колокол, и всё это антикоррупционное племя выстроилось для исполнения задачи.
Похоже, что был какой-то «договорняк». Ермак уже мог свободно появляться на людях, заниматься адвокатскими вопросами, и тут вдруг неожиданно — обвинение.
Ещё примечательна попытка Ермака с кем-то поговорить по телефону. Как правило, в таких случаях начинают звонить адвокату или тому, кто его покрывает. Адвокат Фомин был рядом с ним — я его знаю, и на суде он рядом находился. С кем же ты хотел поговорить?
Не знаю, дозвонился или нет, но, скорее всего, он звонил именно Зеленскому. А кому ещё? Или тем, кто может повлиять на НАБУ и САП. Кроме Зеленского таких нет.
— И как на этом фоне выглядит интервью Мендель?
— Я считаю это тем самым делом случая. Почему? Потому что если бы Такер Карлсон был в хороших отношениях и с администрацией в целом, и с Трампом, то понятно, здесь можно было бы просмотреть вот таким дуплетом скоординированным: вот тебе подозрение, вот тебе интервью.
А здесь всё само сошлось. Понимаете, так бывает. Бог — изобретает. И тут Мендель реально подсвечивает, по сути, то, что там происходит. Потому что сам Ермак — это не конечная цель. Там есть Вова. И она рассказывает, что такое Вова — наркоман.
Она его реально вывела на уровень бесноватого неадекватного фюрера. Она показала изнанку украинской политики — его двуликость, трёхликость, многоликость… Он постоянно меняет маску, что он к людям относится как к расходному материалу, что он соглашался на вывод войск из Донбасса, пока не приехал Борис Джонсон. То есть она раскрыла всю подноготную киевского режима.
Причём я смотрел это интервью опять же глазами юриста, и у меня не было сомнений, что она говорила правду. Потому что, например, ей задали вопрос: «Он наркотики употребляет?»
Она отвечает: «Нет, я не был очевидцем, но я заметила, что он уходил в туалетную комнату и выходил совершенно другим». И мы это видели.
Помните, был нормандский формат в Париже, где сидели и Путин, и Меркель, и президент Олланд, и Зеленский. Путин докладывает, информирует о вариантах реализации Минских соглашений. Президент Франции и канцлер ФРГ сидят. А Зеленский улыбается «на всю катушку».
Во-первых, это не к месту. Во-вторых, как-то странно он себя ведёт. Может быть, перед этим тоже заходил в туалетную комнату. Поэтому в данном случае её показания — это интервью, которое может быть ценным с точки зрения показания в суде как свидетеля, что там реально происходило.
Потому что один из эпизодов имеет явно криминальный характер, а не морально-нравственный. Это тот, когда Ермак и Зеленский пригласили министра, которому вручали сумку с деньгами. Что это за министр? Что это за деньги? Это вопрос криминального расследования.
В конечном итоге Украина это обсуждает и понимает, что всё уже — дальше некуда. А там впереди ещё, наверное, записи по Зеленскому. Американцы будут двигаться дальше. Ну и второе: люди обратили внимание, что строительство этих домов — эта банда четырёх вела тогда, когда под Киевом стояли вооружённые силы России.
— Владимир Николаевич, если вы говорите, что эта команда пришла из Вашингтона, то чем это может быть инициировано? Почему сейчас, с чего вдруг эта активность появилась?
— Трамп плюнул уже и на европейцев, и на Украину. И он поломал формулу, которая до этого была не раз продекларирована Киевом: «Ничего об Украине без Украины». И тут вдруг выступает Зеленский: «Ну как это так? Восемь раз Уиткофф, Кушнер едут в Москву и ни разу не приехали в Киев. Неправильно».
Второй момент. Раньше, к примеру, президент Франции перед тем, как звонить Путину, звонил Зеленскому, обсуждали будущий звонок Путину. Потом он звонил Путину, потом информировали Зеленского. А Трамп, звоня Путину, не перезванивает и не ставит вообще в известность Украину. Он такое себе «наполеонщик», понимаете?
Ну и к тому же Россия постоянно ведёт разговор о «духе Анкориджа». Я так понимаю, американцы дали обязательство, чтобы ВСУ, которых они финансируют, вооружают и предоставляют разведданные, освободили территорию Донбасса.
Заметьте, что это было прописано ещё в Стамбуле в 2022-м году в меморандуме, когда Россия предложила два варианта временного прекращения огня. Первый вариант: освободите территорию Луганской, Донецкой областей — тогда мы останавливаем наступление, и вы проводите выборы, после чего Россия и Украина подписывают уже большой договор об урегулировании этого конфликта с учётом реализации целей СВО.
И второй вариант — там уже не одно условие, а пять условий, по-моему. И американцы решили: «Да нет вопроса, мы возьмёмся за это». А теперь они теряют лицо. И тот же Трамп понимает, что, если он урегулирует этот конфликт, это будет девятая его победа. Впереди выборы — ну хоть с чем-то выходить. А так — вера в него — провал, на Украине — провал и так далее.
Но особенность нынешней ситуации на Украине состоит в том, что Зеленский является слугой двух господ. Второй господин — в Лондоне и Брюсселе. Это глобалисты, которые выступают против Трампа, они тоже настроены на то, чтобы Трамп проиграл, ожидая, когда придут «свои» демократы.
— Вы сказали, что Зеленскому осталось недолго. А как учитывать тот факт, что для европейцев Зеленский удобный — на него завязаны и финансовые потоки, и какие-то схемы, и т.д. Будут ли европейцы за Зеленского держаться?
— Обратите внимание, Зеленский ездит по Европе, встречается с политиками на всевозможных площадках. И ему даже ни разу журналисты не задали вопрос о коррупции. Когда задали вопрос президенту Франции после скандала с «плёнками Миндича» он сказал: «Ну да, это нехорошо, там расследовать надо». Так может говорить президент, когда идёт речь о деньгах налогоплательщиков Украины. Но когда это деньги налогоплательщиков во Франции, Германии, Америки — так не говорят.
Исходя из этого, я могу предположить, что президент Макрон — в доле. Но почему мы делаем вид, что только коррупционерами являются во Франции Саркози, который получал деньги от Каддафи? Или, например, Байден, который получал деньги от украинского режима через своего сына.
Не, все они в доле. И Урсула фон дер Ляйен, и Кая Каллас, и Мерц, и так далее. Когда американцы создавали эти органы (НАБУ, САП) после госпереворота, они видели, какие проходимцы идут к власти. Они сразу увидели и сказали: «Мы хотим контролировать извне эту ситуацию через создание этих органов».
И тогда украинская власть поняла: от контроля не уйти. Значит, что надо? Делиться. И они начали давать откаты, и принимали их как родных.
Но в чём главная суть? Трампу этот конфликт не нужен. У него стратегический оппонент — это Китай. А для Европы — Россия. Они всё время воевали против России, не против Китая.
Но сегодня Америка видит, что за этим конфликтом мощно поднимается Китай. Он для них главный оппонент. И поэтому все ведут борьбу за Россию. Трамп тоже хочет, чтобы Россия была с Америкой. Китай хочет, чтобы Россия была с Китаем. Это очень важный компонент внешней политики.
Кроме того, Трамп видит, что на Ближнем Востоке без России никак. Освоение севера — тоже без России никак. А что такое Украина? Это вообще ничто. И с точки зрения нынешнего состояния — деньги просят и всё.
Поэтому Трамп говорит: «Это не мой конфликт. Это европейцы». А у европейцев — нет возможности дать заднюю. Меркель же сказала: конец войны для Зеленского — это политическая смерть. Конец войны для того же президента Франции Макрона — смерть, это конец политической карьеры.
Люди спросят: «И что? Какие цели? Что достигли? А ничего. А куда денежки ушли?» Поэтому для них война — это продолжение политической жизни.