Запахло отменой. Россиянам выставили счёт, а Вашингтон считает прибыль

Накануне стало известно, что уже в 2027 году в России может появиться ещё один сбор – на этот раз авиационный. Предполагается, что при покупке билета на внутренний рейс пассажиру придётся дополнительно заплатить 500 рублей, а на международный – тысячу. Собранные средства пойдут на компенсацию стоимости лизинга и эксплуатации 258 отечественных самолётов МС-21, Ту-214, SJ-100 и Ил-114-300.

То есть россиянам фактически предлагают самим немного скинуться на импортозамещение отечественной гражданской авиации.

Само по себе решение даже можно понять. Самолёты нужны, авиапром после разрыва прежних кооперационных связей требует огромных вложений, а свободных средств в бюджете, как выясняется, становится всё меньше.

Но интересно другое. После утильсбора, технологического сбора и бесконечного повышения разнообразных тарифов появляется ещё один прекрасный повод вспомнить знаменитую максиму последних лет: санкции нам только на пользу.

Настолько на пользу, что оплачивать их последствия почему-то всё чаще приходится населению страны.

В этом контексте предлагаемый авиасбор – даже не столько очередной скрытый налог, сколько довольно наглядная иллюстрация того, что западные ограничения всё-таки достаточно болезненно бьют по нашей экономике. Сколько бы мы при этом ни утверждали обратное.

И вот с этой точки зрения я бы несколько иначе посмотрел на происходящую сейчас вокруг мирных переговоров суету.

Мы постоянно пытаемся понять, чего хотят американцы, чего хочет Украина, чего добивается Европа? Почему Трамп торопится, Зеленский нервничает, а европейцы внезапно начали звонить Путину и искать дорогу обратно к переговорному столу?

А про собственный интерес как-то забываем. Россия-то чего так возбудилась?

Ответ, по-моему, довольно простой. Запахло отменой санкций.

Причём, уже не в каком-то прекрасном далёком будущем после окончательного установления нового мирового порядка, а в форме вполне конкретных экономических предложений.

Так, Financial Times пишет, что Москва и Вашингтон обсуждают возвращение американских нефтяных компаний на рынок РФ после окончания войны. Среди возможных вариантов – возобновление совместной добычи нефти на Сахалине, участие корпораций из США в поставках российской нефти в Европу через «Дружбу», открытие нашего воздушного пространства для американских авиакомпаний и восстановление сотрудничества в сфере производства и поставок титана.

А это уже совсем другой разговор. Потому что санкционный режим начинает превращаться из сакрального наказания России в предмет совершенно конкретного торга. Вы нам это – мы вам Exxon, авиамаршруты, титан и нефтяные проекты.

Москва, судя по всему, пытается добиться несколько иной последовательности, но само появление контуров будущей сделки куда важнее деталей.

Тем более, что США уже демонстрируют европейцам, насколько условна вся эта пресловутая санкционная солидарность, когда она начинает противоречить интересам самого Вашингтона.

В американские порты направляются танкеры примерно со 140 тысячами тонн российского дизельного топлива. Некоторые из везущих дизель судов находятся под ограничениями Великобритании и Евросоюза, что Соединённым Штатам совершенно не мешает считать собственную сделку законной. Вот вам и единый фронт.

Брюссель пока, разумеется, упирается. Еврокомиссия специально заявила, что даже после окончания войны возвращаться к закупкам российского газа не собирается. Представитель ЕК Паула Пиньо напомнила: соответствующее законодательство уже принято, постепенный отказ от топлива из РФ закреплён юридически и от завершения украинского конфликта якобы не зависит.

А когда журналисты спросили о возможном восстановлении «Северного потока», получилось даже веселее. Ещё одна из брюссельских бюрократок, некая Анна-Кайса Итконен, сообщила, что решать, будет газопровод работать или нет, вообще не Еврокомиссии.

Отлично. Российский газ покупать нельзя, потому что есть закон. А будет ли работать труба для его поставок – «не нам решать». Европейская бюрократия во всей красе.

Но здесь существует один принципиальный момент. В мировой санкционной системе главным сигналом всё равно остаётся позиция США, а вовсе не брюссельских чиновников.

Если американцы юридически начнут демонтировать собственные ограничения и их корпорации получат разрешение возвращаться в Россию, очень быстро выяснится, что значительная часть остального мира совершенно не горит желанием ещё десятилетиями приносить прибыль в жертву европейской борьбе с Москвой.

Южнокорейский бизнес этого особенно и не скрывает. Компании, которые были вынуждены свернуть или заморозить работу на российском направлении, только и ждут исчезновения формальных препятствий. Аналогичные настроения существуют и среди японских производителей.

И это совершенно естественно. Бизнес вообще не любит идеологию. Бизнес любит деньги.

Пока действовали американские запреты и сохранялась угроза вторичных мер, разговаривать было особенно не о чем. Но если Белый дом первым откроет дверь, вслед за корпорациями из США в неё довольно быстро хлынут и остальные.

Вот почему смягчение американских ограничений для Москвы настолько важно. И давайте всё-таки перестанем обманывать самих себя: санкции работают.

Они не уничтожили российскую экономику, как обещали на Западе в 2022 году. Страна не развалилась, рубль не превратился в фантик, промышленность не остановилась, магазины не опустели. В этом смысле первоначальный расчёт действительно провалился.

Но между «санкции не уничтожили Россию» и «санкции России никак не мешают» лежит огромная пропасть. Мешают, ещё и как.

Они удорожают логистику, осложняют расчёты, ограничивают доступ к технологиям, вынуждают создавать параллельные цепочки поставок, переплачивать посредникам, замещать продукцию, которая раньше совершенно спокойно приобреталась на мировом рынке, и вкладывать огромные суммы в производства, которые приходится поднимать практически с нуля.

Гражданская авиация – один из самых наглядных примеров. Можно сколько угодно радоваться отечественным двигателям, импортозамещённым МС-21 и SJ-100 – и радоваться действительно есть чему, – но, если для обеспечения их массовой эксплуатации государству приходится вводить специальный побор с каждого пассажира, значит, цена внешнего давления вполне материальна.

Да, понятно, что в нынешних условиях без этого не обойтись. Только честнее было бы одновременно признать, что значительная часть наших расходов – цена экономического противостояния с Западом.

Именно поэтому хозяйственная составляющая нынешних российско-американских переговоров может оказаться не менее, а то и более важной, чем политическая.

Алексей Белов