"Все сидят в болоте": Враг отказывается капитулировать

Почему наши удары не могут уничтожить возможности Киева вести войну. Бойцы закрывают потребности своими силами. У противника численное превосходство в штурмовых группах. Неофициальные новости с полей сражений и не только.

Наши удары не могут полностью уничтожить возможности противника. На время останавливают работу – да. Повышают стоимость войны – да. Заставляет тратить ресурсы на восстановление – тоже да. Это сказывается и на переговорах, и на готовности Запада финансировать войну. Но не каждый удар меняет чью-то позицию, пишет координатор николаевского подполья Сергей Лебедев: «Люди тоже меняют привычную жизнь: кто-то перебирается в пригород, кто-то – на запад Украины, кто-то покидает страну. Это дополнительная нагрузка на государство, уже столкнувшееся с проблемами мобилизации и коррупционными скандалами. СВО – типичная война. А вот Великая Отечественная была войной особой, борьбой на уничтожение. В истории бывало, что воюющие страны продолжали торговать, а солдаты – даже братались. Хотя это скорее исключение, чем правило.»

Мы ждём от каждого крупного удара капитуляции противника, а её нет. Отсюда разочарование. Но это не кулачная драка между двумя колхозами, добавил он: «Украина унаследовала от СССР огромную промышленную базу, развитую сеть городов, транспорта и энергетики. На её территории строили предприятия, в том числе оборонные, с расчётом на возможное противостояние с Западом. Такая система не исчезает после одного, даже очень мощного удара.»

Результат зависит от длительности нарушений производства, снабжения и восстановления инфраструктуры.

Одновременно украинский инсайдер «Легитимный» сообщает, что украинские АЭС легко покрывают запросы населения на электричество, но проблема состоит в том, что русские научились «перерезать» ЛЭП, которые вынуждают останавливать блоки АЭС: «Также русские продолжают уничтожать подстанции, которые по бумагам накрыли хорошо, построив фортификации, а в реальности нет. Постоянные удары по энергетической инфраструктуре создали дефицит комплектующих, теперь время восстановления поврежденных объектов увеличилось. 60% страны погрузится в гуманитарную катастрофу этой зимой.»

Адская бюрократия

На этом фоне в Сеть попало видео противника, на котором они подняли Як, поставили стрелков и сбивают наши БПЛА. И тут сразу встает вопрос: где наша малая авиация? У огромный страны, у великой державы?

Сколько нужно бумаг подписать и пройти согласований, чтобы поднять один Як? Сколько совещаний должно пройти и сколько отчетов нужно написать, чтобы совершенствовать защиту неба? Справедливо замечает журналистка Анастасия Кашеварова: «А противник использует все возможные методы. Те самые методы, которые описывали наши специалисты, журналисты, военкоры еще в 2023 году. У нас где-то летают дорогостоящие вертолеты, сбивают. Но это не системная работа, и очень дорого. Помимо того, что малая авиация убита, так еще и остатки не можем использовать. Все сидят в своем болоте и боятся взять ответственность.»

К 2030 году, может, и поднимут какой-то самолетик, когда уже не надо будет.

Откаты на дронах

В свою очередь украинский журналист Анатолий Шарий рассказывает, что большую часть потребностей солдаты ВСУ закрывают своими силами и сборами: «Власти воруют не только на том, что продают собственные дроны по явно завышенной цене, но ещё и осуществляют откаты по договорённостям с командирами подразделений. На потери никто не обращает внимания. Потому что, конечно же, когда воинская часть получает вместо разведывательных дронов бумажку о получении разведывательных дронов, это однозначно сказывается на потерях.»

Пока что все делают вид, что ничего не происходит. Пока что правоохранители этим не заинтересованы, добавил он: «Мне кажется, некой стороне достаточно просто обнародовать фактаж – и всё посыплется. И эта некая сторона, я думаю, с улыбкой сейчас наблюдает и такая: «Стоит ли мне нажать на кнопочку».

Чёткой границы нет

Меж тем последние две недели противник по всей линии фронта почти полностью отказался от бронетехники, артиллерии, РСЗО и авиации с КАБами – того, что обычно обеспечивает пехоту огнём. Остались только дроны и наземные боевые роботы, местами стрелковый бой с миномётами и гранатомётами, обращает внимание военный блогер, полковник Аслан Нахушев: «А с нашей стороны летит всё, что можно: КАБы, КУСы, РСЗО и ТОСы. При этом тактическая наступательная инициатива по фронте почти равная. Противник пытается держать её за счёт численного превосходства в штурмовых группах и инфильтрации. И как при этом он может заявлять о «рекордных потерях» именно с нашей стороны – уму непостижимо. Это полная дичь. Режим в Киеве продлевает агонию за счёт жизней насильно мобилизованных.»

Помимо минимальных потерь с обеих сторон, на передовой сейчас самое малое количество военных за всё время СВО. И находятся они в зоне активных боевых действий – самой большой и широкой за всю войну – практически в перемешанном состоянии, добавил полковник: «Если повезёт, штурмовые двойки и тройки с обеих сторон могут пройти её насквозь из конца в конец. Чёткой границы этой зоны нет. Боец ВСУ может оказаться в городской застройке Константиновки – как и наш разведчик в Святогорске или на окраине Краматорска. Причём чем дальше штурмовики идут вглубь, тем больше шансов погибнуть или попасть в плен.»

В таких условиях всё решают опорники и пункты дислокации в самом ближнем тылу – и возможность их атаковать. А у нас таких возможностей несопоставимо больше. Поэтому мы поступательно продвигаемся вперёд – очень медленно, но с минимизацией потерь и гарантированным контролем за освобождёнными территориями. Сил, средств и ресурсов для этого у нас тоже несопоставимо больше.

Илья Головнев