Все разговоры о «российском вторжении» в ЕС могут закончиться реальной войной

Чем активнее Россия бьёт по украинской инфраструктуре, особенно в Киеве, тем громче на Западе звучат голоса о том, что следующим шагом Москвы якобы станет нападение на Европу — скорее всего, где-нибудь в Прибалтике. Причём, речь давно идёт уже не только о привычной пропаганде в стиле «русские идут». Под эту истерию начали подводить вполне конкретную военную архитектуру.

Так, НАТО готовит так называемую «Теорию победы» – стратегию действий на случай российского наступления на восточный фланг. 12 октября в Польше её должен представить главнокомандующий силами НАТО в Европе генерал Алексус Гринкевич. План строится на сочетании традиционных сил с беспилотниками, малолюдными системами и ИИ-наведением: сначала остановить наступление, затем получить свободу манёвра и ударить по системам управления противника.

Одновременно к российской границе подтягиваются натовские войска. Financial Times пишет, что Эстония перебрасывает подразделения в Йыхви, закупает HIMARS и Chunmoo с дальностью до 300 километров и строит в Нарве базу на тысячу человек. Командир первой эстонской бригады полковник Тармо Кундла формулирует задачу предельно ясно: «Мы должны начинать с границы и одерживать победы уже с первых сражений».

Тем временем в Литве местное военное ведомством заказывает мобильную игру «Балтийская линия обороны», где пользователи смогут расставлять инженерные заграждения, рассчитывать продвижение противника и распределять ресурсы. Вся Прибалтика постепенно живёт внутри предвоенной реальности: Россия вот-вот нападёт, значит, нужно заранее готовить базы, вооружения, население и, собственно, саму войну.

При этом доказательная часть всей этой конструкции выглядит откровенно жалко. Глава МИД Германии Иоганн Вадефуль рассуждает о будущих российских претензиях на Грузию, Молдавию и страны Балтии, вспоминает дроны в Лейпциге и кибератаки. А руководитель BND (внешняя разведка) Мартин Йегер предупреждает об угрозе вооружённого конфликта с Россией.

При этом президент Финляндии Александр Стубб заявляет, что не ожидает нападения России на Европу. Москва наличие у нас каких-либо «планов вторжения», разумеется, также отрицает.

Получается довольно странная картина: войны вроде бы никто не хочет, но к ней при этом готовятся так, будто соответствующее решение уже принято.

Всё это, разумеется, можно списать на информационную артподготовку. Но проблема в другом. Происходящее сейчас в Европе, в том числе и досужие разговоры под пиво или коньячок в великосветских салонах о «грядущей войне», доказывает лишь одно: Россия нападать не собирается. Но это, увы, вовсе не означает, что войну не развяжут сами европейцы.

По моим данным, российское руководство со всей серьёзностью рассматривает сценарий попытки ЕвроНАТО захватить Калининградскую область. Причём, речь идёт уже не о 2029 или 2030 годах, упоминаемых самими европейцами, а о 2027-м.

Именно этим объясняется жёсткость прозвучавших с нашей стороны заявлений о том, что в случае прямого нападения Россия оставляет за собой право применить ядерное оружие. Затем, правда, официальная риторика снова стала мягче. Так, пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заговорил уже не о гарантированно ядерном ответе, а лишь как об одном из возможных, крайних вариантов.

И вот именно на этой нашей нерешительности сегодня и строится значительная часть европейского расчёта.

Чисто номинально силы НАТО на Балтике заметно превосходят российские. Кроме того, в европейских столицах явно рассчитывают на то, что США смогут в очередной раз «порешать» ядерную проблему, убедив Москву не переходить красную черту, как это уже однажды случилось в 2022 году.

То есть, локальная операция против Калининграда может рассматриваться как контролируемый риск: быстро создать кризис, заставить Россию отвечать одновременно на украинском и балтийском направлениях, а затем навязать переговоры с позиции силы.

Отсюда и внезапная активность вокруг Белоруссии. Табу на контакты с Лукашенко постепенно снимается. С ним говорил Трамп, затем Макрон, Польша повысила уровень контактов с Минском до министерских и заговорила о «лёгкой оттепели». Для страны, которую ещё недавно пытались максимально изолировать, это слишком резкий поворот, чтобы считать его случайностью.

Логика проста: если Белоруссия получит гарантии, что её территория не станет объектом удара, Запад может попытаться обеспечить её нейтралитет в случае балтийского кризиса. То есть развести направления, минимизировав риски расширения конфликта и вынудив Россию распылять силы.

Остаётся лишь понять, зачем всё это нужно Европе? Ответ прост: принудить Москву к условиям капитуляции, которые европейцы посчитают для себя приемлемыми. Причём, возможные сроки такого сценария напрямую соотносятся с сохраняющейся всё ещё способностью ВСУ оказывать давление на линии боевого соприкосновения.

Расчёт очевиден: войну на два фронта Россия не потянет, придётся объявлять новую мобилизацию, что, вероятно, вызовет внутреннее напряжение, а оно, в свою очередь, может перерасти в социальные протесты.

Как видим план многоуровневый. И всё это прикрывается привычной мантрой о том, что НАТО лишь «обороняется» от неминуемой российской агрессии.

Именно поэтому к перспективе открытия второго, балтийского фронта следует относиться максимально серьёзно. Европа явно уверовала в собственную способность дозировать эскалацию и каждый раз останавливаться ровно за секунду до катастрофы. Но войны именно так и начинаются – когда одна сторона убеждает себя, что другая обязательно отступит.

В итоге всё снова упирается в нашу решимость. Если в Европе поверят, что Россия не готова идти до конца, давление будет только нарастать. Если же станет предельно ясно, что цена подобной авантюры окажется неприемлемой, вся нынешняя «Теория победы» очень быстро превратится обратно в то, чем она, по сути, и является, – в набор штабных фантазий.

Алексей Белов