Технологический сбор с 1 декабря: что должны знать россияне

22.11.2026 · Экономика

Плюс 250 рублей за смартфон и 500 — за ноутбук, а при отсутствии сведений о модели в системе маркировки — почти вдвое больше. С 1 декабря в России вводится технологический сбор на электронику. Власти обещают поддержку отечественной промышленности, но участники рынка предупреждают: бюджетная техника заметно подорожает, а контрабандисты получат маркетинговый подарок. Рядовому покупателю предстоит выбирать: переплатить за бренд или перебраться в серую зону со всеми сопутствующими рисками.

Об этом рассказали эксперты: директор по связям с общественностью РАТЭК Антон Гуськов, руководитель Центра политэкономических исследований Василий Колташов, председатель Союза потребителей России Алексей Койтов и директор по стратегии «Финама» Ярослав Кабаков.

— Что собой представляет технологический сбор и что он изменит на рынке?

Гуськов: — Новый сбор — это парафискальный платеж, своего рода псевдоналог. Он распространяется на производителей и импортеров смартфонов, ноутбуков, стационарных и домашних телефонов. В первую очередь будут затронуты импортеры: смартфоны в России не производятся, а ноутбуки — динамично развивающийся сегмент. Сбор коснется и российских компаний, выпускающих технику под отечественными или международными брендами.

Платеж увеличит себестоимость продукции. Между тем бизнесу приходится работать в условиях дорогих оборотных средств: ключевая ставка Центробанка остается двузначной, а доступность потребительских кредитов сокращается. Если раньше до трети, а иногда до 40% продаж техники приходилось на покупки в кредит, то сейчас эта доля значительно ниже.

Должен сказать, что до сих пор не отработаны и процедуры, связанные с технологическим сбором, хотя до его введения остались считаные дни. Теоретически должны синхронно взаимодействовать четыре государственные информационные базы: налоговая, таможенная, ГИС МТ (система маркировки) и ГИС «Промышленность». Они должны обмениваться информацией и разрешать или запрещать вывод товара на рынок. Если возникнут сбои, мы рискуем остановить продажи и производство отдельных категорий товаров. Это главный риск. Поэтому многие участники рынка просят перенести введение технологического сбора на более поздний срок.

— Да, Ассоциация торговцев и производителей электроники РАТЭК ратует за перенос из-за неготовности нормативной базы и государственных информационных систем. Закон подписан еще в ноябре 2025 года, а первоначальный срок запуска сбора уже переносился с сентября на декабрь 2026-го. Неужели года оказалось недостаточно?

Гуськов: — Технологический сбор давно обсуждается в экспертном сообществе, прежде всего с точки зрения нормативной базы. Изменения позволяют правительству вводить его с 1 декабря, но это не означает, что сбор обязательно начнет действовать именно в этот день.

Для запуска необходимы подзаконные акты, определяющие порядок работы механизма. До 1 декабря остается чуть больше недели, но постановление правительства об исчислении и возврате излишне уплаченного сбора до сих пор не принято. Подготовиться к тому, чего не существует, невозможно: сначала должны появиться правила, затем к ним готовятся бизнес и потребители.

— Тем не менее срок введения 1 декабря пока никто не отменял. Как сбор отразится на производителях, торговцах и потребителях?

Кабаков: — Предприятиям придется искать дополнительные средства: сначала платить сбор, а уже потом получать финансовый результат. Экономика постепенно начинает стагнировать, инфляция замедляется, что говорит и о сокращении спроса.

Импортерам станет выгоднее завозить более маржинальные товары. Зачем заниматься мелочевкой, если сбор за нее такой же, как за дорогую продукцию? При этом цена особенно важна в бюджетном сегменте: лишние 200–250 рублей имеют значение. В результате предложение недорогой техники может сокращаться, а ослабление конкуренции приведет к росту цен. Точно просчитать последствия сложно, но дополнительная нагрузка на кошельки покупателей в любом случае будет.

— Насколько обоснованны опасения, что расходы на сбор бизнес переложит на покупателей, особенно в бюджетном сегменте?

Койтов: — Не стоит будоражить потребителей заявлениями о безусловном росте цен. При этом влияние сбора на покупателя, безусловно, будет. А вот как именно изменится его поведение, еще предстоит оценить. Считаю, что подобные проекты уже на этапе оценки регулирующего воздействия должны сопровождаться экономическими расчетами. Я таких расчетов не видел, поэтому не берусь комментировать последствия.

Сбор заявляется как целевая мера поддержки отечественного производителя. Если это главная цель, ее нужно поддержать. Но кто и как будет контролировать целевое использование средств? Если на этот вопрос будет ответ, мы как потребители готовы поддержать меру, даже немного переплатив. Пока такого ответа нет, мы занимаем выжидательную позицию.

— Как сбор поможет развитию российской электронной промышленности, если его должны платить и отечественные производители?

Колташов: — Здесь есть классическое противоречие. Это новый косвенный налог, который позиционируется как инструмент развития практически отсутствующего у нас сектора. Смартфоны в России не выпускаются: есть разработанные модели, но нет самого производства.

Проблема в том, что меры реализуются чиновниками, воспитанными на неолиберальной экономической школе. У протекционизма есть свои правила. Если появляется отечественный производитель смартфонов, государство должно вводить заградительные пошлины на иностранные аналоги. При этом собственное производство необходимо освобождать от такого налога. Задача государства — не собрать деньги, а поощрить отечественного производителя и ограничить импорт.

В нынешнем варианте сбор должны платить и российские производители. Это неправильно: отечественная компания, начинающая выпускать смартфоны, должна быть освобождена от платежа.

Я верю, что собранные средства направят на поддержку производителей российских смартфонов, планшетов и ноутбуков. Но их необходимо поддерживать и на самом рынке. Сейчас же сбор ставит их в один ряд с иностранными конкурентами. Это должна быть не обычная налоговая нагрузка, а грамотно выстроенная пошлина.

— Есть ли риск, что новый сбор увеличит спрос на серую технику, которая, по оценкам аналитиков, уже сейчас на 30–35% дешевле официальной?

Гуськов: — Я бы говорил не столько о разнице в цене, сколько о маржинальности нелегальной торговли. Для потребителя такой товар не всегда дешевле.

Есть легальный товар и есть контрабанда, то есть незаконный ввоз. Рост налоговой нагрузки увеличивает прибыльность этого сегмента: контрабанда становится выгоднее, когда растут издержки легальных участников. Необязательно, что цена у нелегальных продавцов снизится, но зарабатывать они будут больше.

Есть и трансграничная торговля, которую сбор вообще не затрагивает. Таким образом, создаются неравные конкурентные условия для тех, кто платит сборы, и для тех, кто этого не делает.

Колташов: — Можно посмотреть на собираемость утилизационного сбора для автомобилей: плановых показателей Минфина достичь не удалось. Здесь может произойти то же самое. Причем не только из-за контрабанды.

Мера может быть направлена и на сдерживание избыточного потребления смартфонов. Наши граждане покупают их много, у некоторых дома целые ящики старых устройств. Это деньги, которые уходят на импорт. Сбор может одновременно приносить средства в бюджет и подталкивать людей к более сдержанному потреблению. Банк России уже провозгласил такую линию: не занимать и не тратить в долг, а копить.

— Но остается вопрос: не ослабит ли сбор легальный рынок и не подтолкнет ли покупателей к неофициальным каналам?

Кабаков: — На маркетплейсах уже продаются гаджеты, завезенные обходными путями. Рынок электроники переживает непростой период, а требования к ввозу, маркировке, лицензированию и предустановленным приложениям создают дополнительные сложности. Если окончательно закрутить гайки, потребители будут искать обходные пути.

Не так страшен сам налог, как сопутствующие инициативы и возможные сбои информационных систем. Они тоже приведут к дополнительным издержкам. Кроме того, импортерам нужны оборотные средства в условиях повышения налогов. Ведь расходы на сбор с 1 декабря не были заложены в бюджеты компаний текущего года. А платить придется даже за товары, которые уже находятся в пути.

— Чем переход на неофициальный рынок грозит покупателям с точки зрения гарантий и защиты их прав?

Койтов: — Могу сказать с уверенностью: в серой зоне закон о защите прав потребителей не действует. Это уже криминальная история, и я настоятельно советую покупателям оставаться на белом рынке. Но потребитель далеко не всегда действует рационально: его поведение часто импульсивно. Поэтому я сомневаюсь, что люди перестанут покупать смартфоны. А вот их переток на теневой рынок вполне возможен. Для самого дешевого смартфона сбор может означать подорожание примерно на 10%, для дорогого — около 1%. Для состоятельного покупателя это несущественно, а людей с низкими доходами дополнительные расходы могут подтолкнуть к неофициальному рынку.

Мы видим потенциальные риски и призываем к совместному обсуждению спорных вопросов потребителями, бизнесом и государством: это помогает находить рациональные решения. Такие инициативы, как введение техносбора, сначала нужно обсуждать, а уже потом вводить.

— Минпромторг не ожидает перебоев поставок, однако участники рынка предупреждают о рисках срыва в период высокой сезонной загрузки. Насколько оправданны эти опасения?

Колташов: — Думаю, никакого ажиотажа не будет. Ближе к праздникам продажи смартфонов могут немного вырасти из-за спроса на подарки. Но гаджеты не исчезнут: рынок будет работать, а все участники, включая контрабандистов, адаптируются.

— Заглянем за горизонт в три-пять лет. Что в итоге увидит потребитель: подорожавшую импортную технику, сокращение бюджетного сегмента, рост серого рынка или доступную отечественную электронику?

Гуськов: — Думаю, мы увидим сочетание первых двух сценариев. Ничего не исчезнет полностью, но нелегальный сегмент усилится, а контрабандисты получат дополнительную прибыль.

Российские производители пока не названы — непонятно, кто именно и за счет чего будет укрепляться. На вопросы о распределении средств звучит примерно такой ответ: «сначала соберем — потом решим». Судя по информации из открытых источников, деньги могут направить в объединенную корпорацию с участием крупного банка. Но речь там идет о чипах и крупных проектах, а не о производителях бытовой техники. Для такого масштаба собранные средства будут небольшими.

Увеличение налоговой нагрузки может уменьшить облагаемую базу. С автомобилями это уже произошло. Но автомобиль — штучный товар с конкретным номером, который можно отследить и поставить на учет. Со смартфонами и ноутбуками такой механизм не работает. В итоге все мы — потребители и белый бизнес — можем стать беднее, а заработают прежде всего те, кто ведет нелегальную деятельность.

Кабаков: — Возможен кратковременный всплеск спроса: потребители постараются купить технику заранее, до введения сбора, как это бывало с семейной ипотекой и автомобилями. Затем начнут выжидать и постепенно адаптируются.

Меня больше интересует, куда именно пойдут деньги. Если бы нам рассказали, что средства направят, например, на производство передовых чипов, возможно, мы бы всей страной поддержали инициативу. Доплатил 250 рублей за смартфон — и внес вклад в развитие отечественной электроники.

Койтов: — Я бы не стремился производить абсолютно все. Большинство стран мира не может выпускать передовые микрочипы. Нужно производить то, что мы реально можем, а остальное закупать.

Что касается сценариев, негативный — переток покупателей бюджетной техники на серый и черный рынки. Люди с наименьшими доходами окажутся наиболее беззащитными, вырастет социальное напряжение. Маркетплейсы при этом могут продолжить зарабатывать на нелегальной продукции. Уже сегодня там продаются зарядные устройства, подлежащие обязательной сертификации, хотя в карточках товаров указано обратное. Кто выиграет, если рядом с легальной продукцией появятся бюджетные товары, на которые распространяется технологический сбор? Я сомневаюсь, что поступления покроют возможные риски. Но надеюсь, что такого сценария не будет.

Тем не менее наше отношение к ситуации остается тревожным и осторожным. Мы не прогнозируем больших проблем, но и ничего хорошего пока не видим.

Колташов: — Покупатели станут меньше покупать смартфоны бездумно и чаще задумываться о необходимости обновления устройств.

Плановые показатели сбора, скорее всего, не будут выполнены, но какие-то средства поступят и, вероятно, будут направлены объединению предприятий, которое займется производством электроники.

Полагаю, что, возможно, не в ближайшие три года, но позднее мы увидим российский смартфон на рынке. Стратегия его продвижения известна: перевести государственные структуры на его использование, ограничив применение других моделей среди госслужащих, в системе образования и так далее. Это классический протекционистский подход, способный быстро сформировать рынок.

Если такая политика появится уже в следующем году, даже в виде декларации о будущем отечественном продукте, это дополнительно охладит рынок импортных смартфонов в России. При этом контрабандисты не обязательно заработают больше: если рынок в целом будет сокращаться, их возможности тоже уменьшатся.

Людмила Александрова