Скрытую мобилизацию проведёт ЦБ: зачем "душат" экономику страны?
Похоже, что главная цель жесткой политики Центробанка – не спасение экономики, а её «подсушивание» для освобождения рабочих рук. Людям придется уходить из обычных сфер и искать работу на оборонных заводах или идти в армию по контракту. При этом фактически Россия не выходит из долларовой зависимости. Для нашей элиты это принципиальный вопрос: её деньги, активы и вся система накопления богатства связаны с американской финансовой системой.
Экономист Александр ведет бухгалтерию нескольких предприятий в Сочи. Одно из них до начала этого года занималось активной застройкой в Краснодарском крае. Но с января по март сидели без заказов, рассказал он: «Жилье в городе падает в цене. Квадратный метр подешевел в два раза, с 500 до 250 тыс. рублей. Но не из-за атак – из-за общего экономического положения в стране. Строители одной «моей» фирмы всем составом в январе ушли на СВО. Кредитные ставки для застройщиков высокие, покупателей нет.»
А теперь еще правительство разрешило Минфину дополнительно занять на внутреннем рынке до 1 триллиона рублей сверх плана, переживает Александр: «Причина – дефицит бюджета, который к концу года может почти вдвое превысить изначальные расчёты. Но главное – не сумма, а механизм, в котором оказались связаны бюджетная и денежно-кредитная политика. Экономика ходит по кругу, из которого не видно выхода.»
Деньги вращаются между Минфином, банками и ЦБ, почти не касаясь промышленности. Нагрузка на казну от обслуживания долга растёт, а импульсов для роста экономики не появляется.
«Работы не будет – пойдем воевать»
Главная миссия ЦБ сейчас – не рост экономики и даже не поддержка рынка труда. Скорее, речь о том, чтобы мягко и постепенно насытить ВПК и армию необходимыми кадрами. Причём сделать это не через мобилизацию, а за счёт потока новых резервистов сразу на два важных направления. Именно этим и объясняется наша совершенно неадекватная текущему моменту денежно-кредитная политика, сказал нам экономист, автор канала «Графономика» Евгений Огородников: «Такое ощущение, что экономику специально подсушивают, выжимая из неё рабочие руки. Людей постепенно высвобождают из других сфер, чтобы направить их в наиболее проблемные и стратегически важные отрасли. И пока СВО не закончится, мы так и будем жить в условиях сверхжёсткой денежно-кредитной политики. Причём её параметры будут определяться далеко не только инфляцией, экономическим ростом или безработицей.»
На войне действительно зарабатывают банки. Их рентабельность продолжает бить рекорды: «Во время крупных военных конфликтов процентные ставки растут – так происходит и в США, и в Европе, и в других странах. Вспомните фразу барона Ротшильда: «Покупайте, когда на улицах льётся кровь, даже если это ваша кровь». А банки – пожалуй, самое концентрированное воплощение капитализма. Неудивительно, что огромные денежные потоки, которые возникают из-за военных расходов, в итоге во многом оседают именно на банковских балансах.»
Меж тем заявления руководства ЦБ и других финансовых институтов иногда реально ставят в тупик. Финансирование реального сектора сокращается, предприятия останавливаются, некоторые банкротятся. Отечественной продукции становится всё меньше. Об этом говорим с политологом, директором Института современного государственного развития Дмитрием Солонниковым.
– При этом люди живут как обычно: берут кредиты, снимают деньги, что-то покупают. Но производство сокращается, товаров меньше. И тут ЦБ заявляет: спрос превышает предложение, значит, растёт инфляционное давление. Следовательно, политику надо ужесточать ещё сильнее. Получается замкнутый круг: меньше финансирования – меньше производства – меньше товаров. А в ответ – ещё сильнее затянуть гайки.
– Приходим к экономике, где ничего не производят, но и покупать уже некому?
– Получится примерно так. Сначала разрушить всё до основания, а потом строить заново. История нашей страны уже не раз показывала, чем заканчиваются такие эксперименты. И сейчас мы, похоже, снова идём по этому пути. Но идея, что после достижения дна обязательно начнётся рост, довольно сомнительная. Здесь мы подходим к главному. Никто не отказался от задачи вернуться к прежней системе международных финансовых отношений – к Бреттон-Вудской модели. Фактически Россия не выходит из долларовой системы.
И нынешние финансовые власти, прежде всего ЦБ, продолжают проводить политику в рамках этой парадигмы. Для значительной части нашей элиты это принципиальный вопрос: её деньги, активы и вся система накопления богатства исторически связаны с американской финансовой системой.
– А как же финансовый суверенитет, независимые расчёты?
– Реальные действия финансовых властей направлены на то, чтобы в перспективе вернуться к прежней системе: к расчётам в долларах, подключению к SWIFT и другим западным институтам. И ЦБ выступает главным проводников этой линии. Зачем? Ради кого? А тем временем русскую экономику фактически разбирают на части, проводя мероприятия, которые укладываются в логику западных финансовых институтов.
– Почему мы не можем создать альтернативную систему?
– Возможно, не хватает компетенций, ресурсов, союзников или собственных институтов. Но факт в том, что полноценную альтернативу пока создать не получается. Поэтому основная ставка – на возвращение в прежнюю систему.
Илья Головнев