Россия может не спешить. Исход переговоров – не вопрос жизни и смерти

На фоне прошедших в ОАЭ переговоров в российском экспертном сообществе постоянно звучит один и тот же вопрос: каким может быть их минимально и максимально позитивный итог для России?

Мой ответ прост: для нас не так принципиально, закончится ли именно этот раунд соглашением. Москва заинтересована в завершении войны, но не любой ценой и не обязательно этой осенью. Напротив, в прекращении боевых действий здесь и сейчас гораздо сильнее заинтересованы Украина, Европа и команда Трампа. Именно у них, а не у нас заканчивается время. Причём, стремительно.

Это не означает, что России нужна бесконечная война. Разумеется, нет. Никто не хочет, чтобы она продолжалась ещё месяцы, а тем более годы. Но ситуация сложилась таким образом, что ради достижения своих целей Москва может позволить себе ещё немного подождать. А вот остальные уже нет. Судите сами.

У Трампа заканчивается политическое окно. Пока новый состав Конгресса полностью не вступил в свои права, он ещё может продать практически любой украинский компромисс как собственную победу. После января демократы будут использовать каждую более-менее значимую уступку российским требованиям как повод обвинить Трампа в предательстве украинских интересов и работе на Москву.

При этом политическая сделка напрямую связана с экономической: без урегулирования не будет ни крупных российско-американских проектов, ни тех экономических выгод, на которые рассчитывает окружение Трампа. Его противники утверждают, что в них заинтересован лично он, его семья и ближайшее окружение. Так это или нет — вторично. Важно, что время для реализации этих возможностей у него заканчивается.

Европа оказалась в ещё более жалком положении: требует больше всех, а возможностей имеет всё меньше.

Нынешнее «мы не позволим», «мы не допустим», «сначала прекращение огня, потом разговор о безопасности» — попытка развернуть переговоры в сторону обычного перемирия. Угрозы заблокировать бюджет и требования обязательно посадить европейцев за стол производят много шума, но не создают главного — рычага, способного заставить Россию подписаться под очередным «Минском».

Европе нужна передышка. Денег на продолжение украинской войны у неё нет: остаётся снова занимать, то есть перекладывать сегодняшнюю авантюру на будущие поколения европейцев. На 2027 год украинский дефицит внешнего финансирования оценивается примерно в 70 миллиардов евро, из которых около 45 миллиардов ожидают от Евросоюза.

Одновременно спор о новых совместных займах уже раскалывает сам ЕС: многие государства отказываются в них участвовать. Мерц может сколько угодно угрожать тем, кто не согласится финансировать Украину через будущий бюджет ЕС, но всё больше соседей смотрят на эту немецкую милитаристскую одержимость не как на проявление лидерства, а как на политическую проблему. Для канцлера крупнейшей европейской экономики подобная неспособность соотносить амбиции с возможностями выглядит особенно провально.

Да и угрожать при существующих исходных данных — так себе стратегия. Денег от этого больше явно не становится.

Украинская ситуация ещё тяжелее. Намедни офицер командования штурмовых войск ВСУ Денис Ярославский в эфире одного из местных телеканалов предупредил, что, если зимой не удастся договориться о прекращении огня, Киев, Харьков и Одесса могут стать фактически непригодными для нормальной жизни из-за состояния энергетики и коммунальной инфраструктуры.

Подобных предупреждений с украинской стороны становится всё больше. Киев уже переживает тяжёлые перебои с электричеством, водой и отоплением, а Зеленский вынужден просить партнёров о срочных поставках оборудования для восстановления энергосистемы.

То есть проблемы Украины давно уже не ограничиваются ситуацией на ЛБС, где ВСУ постепенно отступают, пусть и далеко не всегда теми темпами, которыми это иногда описывают в России.

Но состояние тыла для Киева гораздо опаснее. Если нынешняя интенсивность российских ударов по энергетической и критической инфраструктуре сохранится зимой, весной это может быть уже совершенно другая Украина — с разрушенной энергетикой, тяжелейшим коммунальным кризисом, стремительно пустеющими многомиллионными городами, отток населения из которых почти гарантировано приведёт к локальными стихийными бунтам и резко упавшей управляемостью государственной системы.

Европа едва способна содержать нынешнюю полуживую Украину. Денег на восстановление страны после полномасштабного энергетического и коммунального коллапса у неё тем более нет. Такое восстановление, если оно вообще когда-нибудь начнётся, потребует международного консорциума, а не очередного чека из Брюсселя.

Именно поэтому Киев и европейцы так настойчиво возвращаются к идее прекращения огня и особенно «энергетического перемирия». Им нужна пауза. Желательно такая, которая позволит пережить зиму, восстановить инфраструктуру, получить новые деньги, оружие и снова перевести войну в более удобный для себя режим.

Только России-то зачем соглашаться на перемирие исключительно ради перемирия? Напротив, сегодня мы можем позволить себе роскошь, которой нет у остальных, — подождать, пока оппоненты, что называется, «дозреют».

Представительный состав российской делегации в Абу-Даби показывает, что Москва действительно настроена на серьёзный разговор и готова договариваться, если речь идёт об окончательном урегулировании, а не о передышке для Киева.

Но если американцы и европейцы снова попробуют свести всё к очередной паузе, Россия может перенести разговор на март или апрель. Через несколько месяцев исходные условия будут уже значительно хуже для Киева и значительно выгоднее для Москвы.

Отсюда и мой ответ на вопрос о минимальном и максимальном позитивном результате.

Минимальный — договориться сейчас о политической рамке, которая действительно ведёт к завершению конфликта, а не к его замораживанию на несколько лет.

Максимальный — связать украинское урегулирование с более широкой договорённостью о европейской безопасности, чтобы убрать сам механизм, который через несколько лет способен привести к новой войне.

Но если этого не произойдёт сегодня, для России мир не рухнет. И вот это принципиальное отличие нынешней переговорной позиции Москвы от позиции оппонентов. России есть, что получить от хорошего соглашения сейчас. Но ей не нужно соглашение любой ценой только потому, что у всех остальных так горит.

Да и вообще — в марте 2022 года Зеленский, науськиваемый Западом, высокомерно выбрал войну, а не мир. Было бы исторически символично, если бы именно пять лет спустя, в марте 2027-го, ему пришлось бы соглашаться уже на гораздо более тяжёлые условия, тем самым продемонстрировав цену своего прежнего выбора.

Продемонстрировав не только себе, но и всем тем, кто долгие годы надеялся на стратегическое поражение России.

Алексей Белов