Россия должна остаться врагом: ВСУ скоро начнут биться за Европу

Накануне мне попались практически одна за другой две довольно примечательные публикации в BILD. По отдельности каждая из них выглядит обычной заметкой на военную тему. Вместе же они дают куда более интересную картину того, что именно Европа собирается делать с Украиной после окончания нынешней войны – и почему определённой части европейской элиты сам этот мир совершенно не нужен.

В первой BILD цитирует бывшего премьер-министра Казахстана Акежана Кажегельдина, давно живущего за пределами страны. По его мнению, именно украинская армия в будущем способна компенсировать сокращение американского военного присутствия на континенте.

«Думаю, что именно украинский компонент заменит отсутствие американского вооружения и сил вдоль восточной границы НАТО», – говорит Кажегельдин.

Он вполне допускает появление украинских подразделений в странах Балтии и прямо называет Украину будущим компонентом оборонной стратегии Евросоюза. Причём, по его словам, совместное производство высокотехнологичного оружия сегодня важнее даже формального вопроса о членстве Украины в ЕС или НАТО.

Зафиксируем этот момент.

И буквально следом BILD рассказывает уже о немецкой компании Helsing, которая представила новую систему противодействия российским беспилотникам Contra.

Сама история выглядит почти символично. Россия создаёт всё более быстрые ударные дроны – Европа немедленно начинает искать противоядие. В основе Contra находится система искусственного интеллекта Altra, которая объединяет данные радаров, инфракрасных камер и других датчиков, формирует единую картину воздушной обстановки и позволяет одновременно работать с сотнями и даже тысячами целей.

Для уничтожения этих целей Helsing разрабатывает два перехватчика.

Первый – AD-1 Inferno. Название для совместной европейско-украинской военной реальности почти идеальное: «Инферно», то есть натуральное адское пламя. Реактивный перехватчик должен развивать скорость свыше 700 километров в час, подниматься выше девяти километров, барражировать, охотиться группами и повторно атаковать цель после промаха.

Второй – AD-2 Ambush, «Засада». Это уже не дрон, а небольшой ракетный перехватчик последнего рубежа обороны, которому разработчик обещает скорость порядка 2,5 Маха и дальность более 20 километров.

Звучит, конечно, впечатляюще. Хотя пока всё это в значительной степени существует в форме испытываемых образцов, презентаций и заявленных характеристик. Helsing уверяет, что первый заказчик уже есть, но кто именно решил приобрести ещё не существующую в серийном виде систему, не сообщает.

Особенно прекрасно звучит слово «дешёвая». Один перехватчик должен стоить менее 100 тысяч евро. На фоне ракеты Patriot за несколько миллионов – действительно почти распродажа. На фоне стоимости российского массового дрона представление о дешевизне становится несколько относительным.

Но дело даже не в характеристиках Inferno и Ambush. Куда интереснее сама тенденция. Европейский и украинский военно-промышленные комплексы сегодня фактически срастаются. Совместные разработки, производство беспилотников, систем борьбы с ними, боеприпасов, ракет, обмен украинским боевым опытом на европейские деньги и технологическую базу – всё это уже давно перестало быть набором отдельных проектов.

Это система. Причём система, которую никто не собирается демонтировать после подписания мира.

Более того, именно Украина постепенно становится для Европы тем, чего самой Европе сегодня отчаянно не хватает: огромным полигоном накопленного боевого опыта, армией, четыре с лишним года живущей в условиях современной войны, и военно-промышленной лабораторией, где новые решения испытываются не на выставках, а непосредственно на поле боя.

Так что Кажегельдин в данном случае никакой Америки не открыл. Он просто произнёс вслух то, что уже фактически происходит: ВСУ готовят на роль одного из важнейших элементов будущей европейской военной конструкции, причём речь идёт уже не только о НАТО.

В Европе всё громче рассуждают о собственной военной субъектности – о возможности действовать самостоятельно, если однажды Вашингтон решит, что воевать за европейские геополитические амбиции ему больше неинтересно. Да, пока без американских спутников, разведки, связи, логистики и массы других возможностей такая армия будет слепой, глухой и несколько кривой на один бок. Но направление движения очевидно.

И здесь мы подходим к главному. Вся эта конструкция существует ровно до тех пор, пока существует российская угроза. Или, точнее, пока европейскому населению удаётся продавать представление об этой угрозе как о непосредственной и практически неизбежной.

Вот уже британский министр обороны Уэс Стритинг объясняет, что Великобритания и НАТО обязаны быть готовы к сценарию войны с Россией. Конечно же, добавляет он, войны никто не хочет, русский народ никому не враг, НАТО исключительно оборонительный союз. Но Путин, мол, обещает не нападать на НАТО, а перед Украиной тоже якобы говорил нечто подобное.

Отбросив пропагандистскую шелуху, остаётся главное: готовьтесь к войне.

Под эту формулу сегодня перестраивается европейская экономика. В ВПК вливаются сотни миллиардов, расширяются мощности, создаются новые производства, армия становится одним из способов вытянуть промышленность из стагнации, а оборонные расходы превращаются в практически неприкосновенную статью бюджетов.

И, естественно, вокруг столь гигантских денежных потоков формируются вполне конкретные политические, корпоративные и бюрократические интересы.

Вот почему настоящий мир на Украине для европейской «партии войны» – страшная перспектива.

Не перемирие. Не пауза. Именно мир.

Потому что, если война действительно закончится, Россия ни на кого следующего не нападёт, а через год, два или три русские танки так и не появятся под Ригой, Варшавой или Берлином, объяснять европейцам необходимость бесконечного наращивания военных расходов станет значительно сложнее.

А если вслед за этим ещё и начнётся постепенное восстановление экономических отношений, вернётся российский газ и хотя бы частично нормализуется торговля, вся нынешняя конструкция про неизбежную большую войну начнёт рассыпаться сама собой.

Вместе с ней начнёт исчезать и оправдание огромных финансовых потоков, перераспределяемых сегодня из гражданской экономики в военную.

Потому-то для этой части европейского истеблишмента необходимы две вещи.

Первая – сохранение Украины как ярко выраженного антироссийского государства с максимально сильной армией, способной стать костяком будущей европейской военной системы.

Вторая – сохранение самой России в качестве постоянной угрозы и образа врага.

Без первого не будет эффективного инструмента. Без второго исчезнет смысл существования инструмента.

И именно поэтому условия будущего мирного соглашения для России значительно важнее самого факта появления бумаги с красивым словом «мир».

Если после окончания войны останется нынешняя украинская армия в качестве готового европейского военного авангарда, если сохранится нынешний киевский политический режим с его государственной русофобией, если Европа продолжит теми же темпами строить военную машину под будущий конфликт с Москвой, никакого прочного мира мы не получим.

Получим передышку. Пусть она будет называться не «Минск-3», а самым настоящим мирным договором с печатями, гарантиями и торжественными рукопожатиями. Суть от этого не изменится.

Чемберлен в 1938 году тоже привёз из Мюнхена не перемирие. Он был совершенно уверен, что привёз мир. До следующей большой европейской войны оставалось меньше года.

Именно поэтому гарантии безопасности для России должны заключаться не только в линии будущей границы и не только в количестве украинских ракет или танков. Необходимо убрать сам механизм воспроизводства следующей войны.

Как этого добиться – вопрос действительно сложный.

Но пока он не решён, никакие подписи под мирным соглашением настоящего мира не гарантируют. Потому что оружие уже создаётся. Армия уже строится. Враг уже назначен.

А армии, которую двадцать лет готовят к войне с Россией, однажды непременно понадобится объяснить, зачем её вообще создавали.

Алексей Белов