Почему США договорились с Россией по дизелю, не спросив Брюссель

Главной новостью последних дней оказалась тема, которую ещё неделю назад трудно было представить. Путин и Трамп в ходе телефонного разговора договорились о продаже российского дизеля.

По итогам переговоров, прошедших 9 октября, Трамп объявил, что Россия немедленно поставит на американский и мировой рынки более 300 тысяч тонн дизеля, ещё 500 тысяч тонн — в ноябре, а затем объёмы могут вырасти в общей сложности до почти 5 млн тонн. Буквально сразу же Минфин США выдал временную лицензию, выводящую поставки российского дизеля из-под санкций — фактически задним числом, поскольку в сентябре Трамп подписал закон об «адских санкциях» против российского энергосектора.

Украина месяцами выводила из строя российскую нефтеперерабатывающую отрасль. Профильные ресурсы противника заявляли о выводе из строя более 51% нефтеперерабатывающих мощностей. Экспорт дизеля из России в августе упал до 20% от майского уровня, а сам экспорт был фактически запрещён.

Причина, по которой Вашингтон пошёл на эту сделку, лежит на поверхности: дизель в США стоит около 6,28 доллара за галлон, а в пике доходил до 6,52 доллара. До промежуточных выборов в Конгресс остаются считанные недели, и рост цен на топливо — один из главных электоральных раздражителей.

Трамп уже пытался решить проблему через давление на Европу: требовал от Франции и Германии высвободить стратегические запасы дизеля, угрожая в противном случае запретить экспорт американского топлива в Европу. Теперь к этому добавился российский канал поставок.

Европа в этой истории также находится в не самом выгодном положении. Она сама переживает острый дизельный кризис: цены на дизель в ЕС достигли исторического максимума в 9,63 доллара за галлон, импорт упал до рекордно низкого уровня, а стратегические запасы газа — на минимальной отметке с 2011 года.

Европейские страны вынуждены распродавать стратегические резервы, чтобы сбить цены, но это даёт лишь краткосрочный эффект. При этом именно Европа больше всех пострадала от разрыва с Россией, а теперь ещё и наблюдает, как Вашингтон договаривается с Москвой напрямую, не оглядываясь на украинский кейс.

Реакция Киева на эту договорённость была предсказуемо резкой. Зеленский назвал разрешение на поставки российского дизеля «инвестицией в войну» и «подарком Путину». Его аргумент прост: если Россия получает валютную выручку от экспорта топлива, она использует эти деньги для продолжения боевых действий.

Однако в Белом доме, судя по всему, исходят из другой логики — приоритетом объявлено снижение цен для американских потребителей, а не поддержка Украины. Более того, Дональд Трамп прямо обвинил Владимира Зеленского в отсутствии подвижек на пути к достижению мира и призвал Украину провести новые президентские выборы, попутно пригрозив прекратить передачу разведданных и поставки оружия.

Теперь вопрос в том, что это меняет в реальности. Объёмы, о которых идёт речь, выглядят скромно на фоне глобального рынка дизеля. Аналитики уже называют эту сделку переоценённой.

Но за цифрами может стоять нечто более важное: сам факт того, что Москва и Вашингтон договариваются о чём-то, в обход мнения Украины и Европы. И это прецедент, который может иметь последствия далеко за пределами топливного рынка. Что стоит за инициативой Москвы и Вашингтона, мы обсудили с экономическим экспертом, писателем Дмитрием Лекухом.

— Дмитрий Валерьянович, насколько эта сделка действительно прорывная, и что она меняет в текущей ситуации?

— Во-первых, сделка объективная. Она не могла бы состояться, если бы не была интересной обеим сторонам. Третьих сторон в этой сделке (я имею в виду Украину) — нет. Поэтому на ней это не отразится никак.

Сразу же после объявления сделки мы ночью отбомбили по киевской энергоструктуре, что только доказывает — договорённости с Трампом Украину не касались никак.

Далее — почему это выгодно нам. Дело в том, что у нас немножко другое потребление, у нас больше в стране потребляют бензин. Соответственно, дизеля, мазута, солярки и всяких тяжёлых продуктов всегда исторически производилось чуть побольше, чем нужно в нормальном человеческом быту.

И, судя по тому, что мы научились отбивать атаки Украины, эти заводы не останавливаются, из-за чего у нас начинается перепроизводство того же дизеля, который необходимо экспортировать. Ну а зачем оно нужно сейчас Соединённым Штатам и господину Трампу, это уже всем очевидно, у него вариантов не так много.

Он это показал, выбивая сначала от европейцев высвобождение их резервов, а потом договариваясь с нами. Альтернатива у него остаётся одна — начинать регулировать экспорт топлива из Соединённых Штатов. И тогда Европе вообще наступит конец.

Но эта сделка никакая не прорывная, Украины она никак не касается. Но интересная она как раз тем, что Соединённые Штаты и Российская Федерация доказали и показали всему миру, что могут в нынешних обстоятельствах договариваться без учёта украинского вопроса.

Нам, в конце концов, не нужен Зеленский для того, чтобы регулировать отношения между двумя великими сверхдержавами. Вот, собственно говоря, о чём речь. В этом отношении сделка прорывная, а вот в отношении каких-то украинских телодвижений — она их вообще никак не касается.

— Проблемы с ценами на топливо испытывает и Европа. Во Франции ситуация с дизелем едва ли не сложнее, чем в США. Вместе с тем, Соединённые Штаты показали готовность действовать в логике рациональных соображений. Может наступить ситуация, когда Европа пересмотрит свою безрассудную санкционную политику?

— Почему европейцы не понимают, я не знаю. Они уверены в том, что вся мощь Америки должна работать исключительно на них, а не на саму Америку. Вот и весь расклад.

Если в Америке какой-то из публичных политиков заявит, о том, что ему безразличны интересы их избирателей, его завтра же сожрут, и его, как политика не станет. Но в Европе это обычная практика, и европейские политики этим спокойно пользуются. В Германии это уже второй пример: сначала Анналена Бербок, а теперь и Фридрих Мерц.

Поэтому здесь вопрос, как всегда, упирается во власть. Если в Соединённых Штатах она хоть плохенькая и криво избираемая, но демократическая, то в Европе это давно уже власть бюрократическая — спайки бюрократии и олигархии. Им важнее их личные интересы, чем интересы населения. Об этом они едва ли не в открытую говорят, но, так или иначе, проговариваются.

— В чём же тогда их интерес?

— Интересы европейской бюрократии совершенно другие, они отличаются от интересов населения, экономики и бизнеса. Фактически это оккупационный режим Демократической партии США. Кажется, что они просто сходят с ума.

Иначе я объяснить не могу. Когда сейчас у них дикая нехватка газа, новые контракты они получить нигде не могут и не знают, чем заполнять свои ПГХ, и с 1 января они готовятся отказаться от российского СПГ вообще.

Поэтому интересы у них коррупционные. Но этих ребят всё больше и больше волнует вопрос личной безопасности. А интересы населения — это дело десятое.