Отношения России и Чехии убивают с долгосрочной целью

Чехия вошла в число стран ЕС, объявивших Россию «террористическим режимом». Причем сделала она это одной из первых, несмотря на все издержки для себя и неустойчивое положение местной власти. Этот шаг наверняка будет иметь серьезные последствия. В том числе и такие, которых старательно добиваются инициаторы этой хамской акции.

В Европе чем дальше на Запад, тем меньше русофобов. Это только гипотеза, причем с «уязвимыми местами» типа Белоруссии, но доказательства в ее пользу международная практика подбрасывает ежедневно.

На этой неделе парламент Чехии принял специальное постановление, в котором провозгласил российскую власть «террористическим режимом». Ранее так же поступили в парламенте Эстонии (88 голосов «за» при максимуме в 101) и сенате Польше (85 «за» при максимуме в 100). В плане процедуры это было единогласное голосование, просто часть парламентариев не присутствовала по тем или иным причинам.

В нижней палате чешского парламента 200 мест, 159 человек присутствовали, за проголосовали 129, были и несогласные. Несогласные в меньшинстве, конечно, но концентрация русофобии уже не та.

Есть еще похожая резолюция латвийского парламента, в которой Россию провозгласили «государством – спонсором терроризма». Формулировку спопугайничали в США, но это в целом была отдельная хуторская инициатива, частный способ выразить ненависть, фальстарт. В Таллине, Варшаве и Праге уже ссылались на аналогичную резолюцию Парламентской ассамблеи Совета Европы, которая призывает продублировать обвинение против России на национальном уровне.

Если точнее, прямых обязательств нет, а юридически всё «вышепринятое» пока что ничтожно не только потому, что Россия не состоит в ПАСЕ и вышла из ОБСЕ («головной» организации Ассамблеи). Каждая страна сама решала, когда плюнуть в Россию – сейчас или позже. Или вообще никогда, потому что обязать ПАСЕ не может – только рекомендовать. Но по последствиям это даже не плевок, а просто ругательство. Пока.

Тонкость в том, есть ли в законодательстве той или иной страны такое определение, как «террористический режим» или «страна – спонсор терроризма» – и что из него вытекает. В США, например, такое законодательство есть, а попадание в список «спонсоров» (сейчас в нем Иран, КНДР, Куба и Сирия) означает автоматическое введение ряда санкций и ограничений.

Многие из них (а также многие другие) введены против России уже сейчас, но не все. Статус «спонсора терроризма» подразумевает даже аннулирование дипломатического иммунитета – и для людей, и для собственности. На этот шаг администрацию президента США Джо Байдена подбивала пойти уходящий спикер Палаты представителей Нэнси Пелоси, но в Белом доме, видимо, понимали, что за этим последует разрыв дипотношений с утратой последних каналов связи с Москвой – и решили не рисковать.

Законодательство Польши, Чехии и Эстонии ничего для «террористических режимов» не предусматривает, но законодательство не догма, когда надо – его меняют.

Вполне возможно, всё это пролог к чему-то более глобальному. Например, к конфискации российской собственности, замороженной в странах Запада. Впоследствии могут принять законы, в которых пропишут, что собственностью «государств-террористов» эстонцы, поляки, чехи (и кто там еще будет в этом списке) вольны распоряжаться по своему усмотрению или по усмотрению Украины.

Это подготовка к узаконенному воровству. Но цель организаторов и модераторов этого процесса вряд ли ограничивается тем, чтобы сэкономить на помощи Киеву. Скорее,

узаконенное воровство продвигают те силы, чей интерес – как можно более долгосрочный разрыв отношений между Россией и странами Запада.

Национализация собственности серьезных держав в таких случаях надежный, испытанный способ. «Отмотать назад» бывает крайне трудно из-за политических, экономических и процедурных издержек, а до того, как имущественный конфликт урегулирован, восстановление отношений зачастую невозможно.

Самый известный пример в этом смысле – Куба и США. Гавана давно не представляет для Соединенных Штатов какой-либо угрозы, но попытка демократов начать примирение без отмены кубинской национализации американских активов была обнулена республиканцами при президенте Дональде Трампе.

Все это, впрочем, не новость и не отменяет вопроса о том, зачем Чехии лезть в бутылку одной из первых – сразу после латышей, эстонцев и поляков, не дождавшись даже Литвы, которая до начала СВО конкурировала за звание наиболее русофобской страны Евросоюза.

Понятно, что чехов попросили. Более-менее понятно и то, какие силы попросили и на каком языке. Но почему именно чехов? В плане решения расплеваться с Россией на десятилетия вперед это неочевидный выбор.

В принципе, этот выбор был сделан до СВО, еще при предыдущем правительстве, которое решило обвинить Россию в так называемом инциденте во Врбетице, хотя никаких доказательств этому не было и с обвинениями спорили чешские же силовики. В итоге Чехии, наряду с США, «выпала честь» открыть список «недружественных государств» после введения такого понятия в российское право.

Однако до того Прага, в противоположность Варшаве, Риге и прочим опорным пунктам русофобии, считалась наименее враждебной к России столицей ЕС, уступая в этом смысле только Афинам, Будапешту, Вене, Никосии и – до смены там власти – Братиславе. И это вполне логично, поскольку Чехия была в числе очевидных выгодополучателей от сотрудничества с Россией в плане энергетики, кооперации производств, финансов, туризма – перечень обилен.

Дмитрий Бавырин