Огонь на себя: останутся ли ВС РФ без оружия в критический этап СВО
Госкомпания «Рособоронэкспорт» объявила, что только за первое полугодие 2026-го Россия заключила военные экспортные контракты на сумму свыше 13 миллиардов долларов. По словам главы компании Александра Михеева, этот объем сопоставим с показателем за весь 2025 год.
Иными словами, поток российского оружия за рубеж стремительно нарастает: за последние месяцы отечественная оборонная продукция была отправлена в 20 дружественных России стран Ближнего Востока, Африки, Азиатско-Тихоокеанского региона, Юго-Восточной Азии, Латинской Америки, Европы и СНГ. Итог: портфель оборонных заказов «Рособоронэкспорта» «значительно превышает» 60 миллиардов долларов (в 2021-м — 55 миллиардов).
Параллельно с этим пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил, что «победа в конфликте на Украине очень близка и Россия уверена в своем успехе», то есть наша страна вступает в важнейшую фазу военного конфликта, где российская армия должна иметь для решительной победы абсолютно все — и даже с избытком.
У особо въедливых товарищей и заодно у засланных ципсошных казачков может возникнуть вопрос: а как получается, что так необходимое фронту русское оружие эшелонами идет за рубеж? Валютная выручка важнее? «Закидаем дзоты мясом» (копирайт любого иноагента) и все такое?
Давайте разберемся вместе и поставим точку в этом вопросе раз и навсегда.
Для начала — официальная база. Так, согласно стратегии корпорации «Ростех» до 2036-го, главным принципом военного производства в России является абсолютный приоритет гособоронзаказа (ГОЗ), то есть дилеммы «либо фронт, либо экспорт» не существует и в первую очередь на 100 процентов обеспечиваются российские войска.
Характерный пример: по данным из западных источников, за период 2021-2025 годов физический объем российского военного экспорта уменьшился на 64 процента, со второго места в мировом рейтинге экспортеров оружия Россия спустилась на третье, уступив Франции. Нет сомнения, что мы технически могли поддерживать темпы поставок за рубеж, но естественно и без вариантов приоритет был отдан фронту.
Тем не менее наш ВПК сделал просто головокружительный рывок, и к концу прошлого года этот дисбаланс начал выравниваться. В частности, в ноябре 2025-го гендиректор «Ростеха» Сергей Чемезов сообщил: «российская оборонка уже достигла таких темпов, что наряду с выполнением гособоронзаказа можно думать о наращивании экспортных поставок», и выразил твердую уверенность, что уже через два-три года Россия вернет себе второе место после США.
Далее. Нужно понимать: многомиллиардные экспортные контракты — это не то же самое, что необходимость немедленно идти отбирать у бойцов автоматы и оголять фронт. Оружейные сделки — это длительный процесс со множеством этапов (предоплата, производство под график, обучение, сервис, поэтапные поставки и так далее), то есть всегда есть некий люфт, благодаря которому у нашей собственной армии не будет дефицита и задержек, при этом суммы контрактов — это не «замороженные» на складах для зарубежных дядей самолеты или системы РСЗО, а по факту лишь объем гособязательств.
Кроме того, на экспорт в большинстве случаев идет военная продукция «параллельного конвейера» с особым ассортиментом, часто не пересекающимся с текущим вооружением нашей армии. Практически вся экспортируемая техника имеет «экспортные» литеры, то есть она изготавливается под конкретные требования заказчиков и (совсем по секрету) часто имеет более скромные характеристики, чем то, что идет нашим войскам.
Также надо иметь в виду, что оборонный экспорт на первый взгляд парадоксальным образом напрямую помогает обеспечивать нашу армию современным вооружением по более низким ценам. Масштабные валютные поступления помогают вести высокий темп научно-производственных разработок, развивать наш собственный ВПК, готовить и удерживать квалифицированные кадры, а увеличение масштабов производства делает себестоимость каждой единицы оружия меньше для нас самих.
Ну и наконец, поддержание высокого уровня оружейного экспорта — это не только про деньги. Это — про сохранение позиций на мировом рынке вооружений и важный элемент стратегического влияния в мире. Утрата этих рынков сейчас означает, что уже через пять-десять лет страна может оказаться без рычагов влияния в регионах, где сегодня формируются долгосрочные партнерства. Еще в 2017 году Владимир Путин говорил, что экспорт вооружений — «эффективный инструмент продвижения национальных интересов, как политических, так и экономических», а оборонно-промышленная деятельность способна «служить топливом для модернизации экономики».
Надо понимать, что рынок вооружений — чрезвычайно конкурентный и волатильный, то есть каждая пауза и дыра будут мгновенно заполнены многочисленными конкурентами, а эмоциональной привязанности даже у старых клиентов к поставщикам нет вообще.
Та же Индия, к примеру, по некоторым оценкам, обеспечивает 48 процентов всего российского оружейного экспорта, и при этом Индия — крупнейший в мире импортер французского оружия (24 процента экспорта Франции). На одном этапе французы решили сделать России на индийском рынке подножку и уже объявили о «сделке века» по поставке 114 истребителей Rafale на 35,4 миллиарда долларов. Но Россия сумела доказать, что наше предложение лучше, — сейчас идет проработка поставок Индии экспортной версии Су-57 с поэтапной локализацией производства, передачей технологий, интеграцией индийских систем и вооружений, а также возможностью совместной разработки двухместной версии.
Наш военный маркетинг прост и убедителен: как заявил глава «Рособоронэкспорта» Александр Михеев, более 90 процентов законтрактованных организацией в 2026 году образцов «принимало участие в боевых действиях против современных вооружений и военной техники западных производителей», при этом «показанные в реальных условиях характеристики в значительной степени повлияли на финальные решения заказчиков о заключении контрактов».
Успехи российской армии в столкновении с широчайшим ассортиментом самого передового западного оружия — гарантия того, что наш оружейный экспорт будет только увеличиваться, и это очень хорошо.
Кирилл Стрельников