Нет войны – нет Украины. Запад не видит будущего для Киева

На минувшей неделе The American Conservative задался вопросом, который ещё совсем недавно на Западе, пожалуй, сочли бы практически крамольным: что будет, если/когда после окончания войны украинцы снова начнут искать пути к примирению с Россией?

Сам заголовок звучал достаточно красноречиво: «Повернётся ли Украина к России после войны?» Авторы исходят из вполне очевидной вещи: после завершения конфликта Киев может столкнуться с крайне неприятным похмельем от многолетнего «европейского выбора».

Членство в ЕС по-прежнему далеко не гарантировано. А судя по сегодняшним настроениям в Европе, настолько же бесконечно далеко, читай – несбыточно, как и членство в НАТО.

А с Альянсом всё предельно ясно: Вашингтон и европейские столицы уже неоднократно давали понять, что принимать Украину в НАТО в обозримом (и необозримом) будущем никто не собирается.

И тогда, рассуждают американские авторы, перед послевоенной Украиной вполне может встать вопрос о поиске совершенно иной внешнеполитической модели – вплоть до постепенного восстановления отношений с Россией.

На первый взгляд это звучит как фантасмагория, полностью оторванная от сегодняшней реальности. Какая, к чёрту, дружба после такой войны? После десятков тысяч погибших, разрушенных городов и нескольких лет целенаправленного культивирования ненависти с украинской стороны, где образ России как абсолютного и вечного врага давно превратился в главную часть государственной идеологии?

Но история как раз и учит тому, что возможно практически всё.

После самой страшной на данный момент войны в истории человечества Россия перестала воспринимать Германию исключительно как врага. Да, мы не стали в итоге близкими друзьями, но ведьм мы ими, собственно, никогда и не были.

Тем не менее, уже через несколько десятилетий после того, как немецкие армии стояли под Москвой и Ленинградом, отношения между СССР и ФРГ стали вполне прагматичными, а позднее Россия и Германия выстроили такую систему экономического сотрудничества, которую ещё совсем недавно считали одной из основ европейского благополучия. И кстати, вполне заслужено.

Да, и сама Европа состоит из государств, которые веками резали друг друга с завидным постоянством, а сегодня прекрасно живут рядом, торгуют и заседают в одних и тех же структурах.

Поэтому в ситуации с русскими и украинцами, где общность культуры, языка, истории, семейных связей и менталитета невозможно отменить никакими решениями парламентов и министерств пропаганды, примирение в конечном счёте окажется лишь вопросом времени.

И именно поэтому опасения американских авторов я прекрасно понимаю. Более того, признаюсь, испытываю по этому поводу вполне объяснимое удовлетворение.

Но тогда возникает другой вопрос. Если Запад настолько боится, что Украина однажды снова начнёт сближаться с Россией, почему он просто не заберёт её себе окончательно – так же, как уже сделал это с Восточной Европой и Прибалтикой?

И вот здесь придётся произнести крайне неприятную для украинцев вещь: Европа и Запад в целом никогда не хотел, чтобы они стали его частью. Просто потому, что никогда не считали их в достаточной степени своими.

Как бы странно и неприятно это ни звучало, здесь просматривается та же логика культурного и цивилизационного деления, которая существовала на Западе задолго до нынешней войны и которую в крайней, чудовищной форме использовала нацистская Германия.

В расовой иерархии Третьего рейха славяне в целом считались «унтерменшами». Но практическое отношение к различным народам Восточной Европы всё же различалось. Скажем, Польша или Чехия рассматривались как территории, которые следовало подчинить и германизировать в той или иной форме. А пространства Украины, Белоруссии и России отводились под совершенно иной проект – Lebensraum, массовое вытеснение населения, уничтожение значительной его части и превращение оставшихся в обслугу для германской колонизации Востока.

Гитлер ведь свои кошмарные теории тоже не с потолка брал. Он просто довёл до преступного абсолюта давно существовавшие на Западе представления о том, где именно заканчивается «настоящая Европа». И нет, география здесь совершенно ни при чём.

Политически и ментально для подавляющей части западноевропейских элит восточнее Польши Европы нет. Можно сколько угодно говорить о «единой европейской семье», вывешивать флаги Украины возле зданий Еврокомиссии и повторять мантры о «европейском будущем Киева», но украинцы, белорусы и русские в эту культурную систему координат никогда не вписывались.

Кстати, в том числе и отсюда все эти рассуждения про некие «европейские ценности» якобы априори чуждые «варварам с Востока».

На этом фоне весьма показательным выглядит недавнее заявление президента Финляндии Александра Стубба. Рассуждая о послевоенном будущем ЕС, он отвёл Украине роль, по сути, огромного военного буфера между Россией и остальной Европой.

Стубб прямо говорит: Россия в ходе войны научилась воевать современными методами, после окончания конфликта российская армия перегруппируется и станет ещё сильнее, а потому европейцам придётся искать новые балансы безопасности. И одной из главных гарантий такой безопасности, по его мнению, должна стать украинская армия.

Причём формулировка практически не оставляет пространства для двусмысленности: Украина – это «буферная зона» и препятствие для возможной российской агрессии.

Вот, собственно, и вся европейская перспектива Киева в нескольких словах. Не равноправный участник европейского проекта. Не страна, ради благополучия которой Брюссель готов пожертвовать собственными интересами. Не будущий центр экономического развития. А буфер.

Просто территория между Россией и «настоящей» Европой, население которой должно содержать огромную армию, нести расходы на её вооружение и в случае возможного конфликта первым принимать удар на себя.

Скажу больше, если исходить исключительно из интересов нынешних европейских элит, им вовсе не нужна сильная, самостоятельная и экономически успешная послевоенная Украина. Такая Украина рано или поздно начнёт задавать неудобные вопросы. Почему нас десятилетиями обещали принять в ЕС, но так и не приняли? Почему членство в НАТО оказалось фикцией? Почему наша территория должна оставаться вечным плацдармом против России? Почему миллионы украинцев должны жить беднее западных европейцев, одновременно играя роль человеческого щита на восточной границе?

И, наконец, почему после окончания войны Украина вообще должна продолжать ненавидеть Россию, если в её собственных интересах окажутся восстановление торговли, экономических связей и хотя бы минимальная нормализация отношений?

Вот этого сценария на Западе действительно могут опасаться. Потому что мир между Россией и Украиной способен разрушить саму конструкцию, на которой последние годы держится европейская политика на Востоке.

И в этой связи напрашивается ещё один, совсем уже неприятный для Украины вывод. По сути, оставлять её «в живых» по итогам конфликта у Европы нет ни смысла, ни желания. Раз нет войны, то и Украина больше ни к чему.

И это, увы, та суровая реальность, в которую среди украинцев пока мало кто верит. А зря.

Алексей Белов