Назван сценарий катастрофического развития событий на Ближнем Востоке
«Если кто-то и знает, как не дать сгореть всему Ближнему Востоку — то это те, кто уже видел, как он горел». Эти слова наш источник — человек, участвующий в неформатных переговорах между представителями России, ОАЭ и нескольких структур ООН — произнёс не для записи. Мы его не называем. Мы даже не указываем, из какой он страны. Но он — один из тех, кто получает материалы до того, как они становятся новостями. И вот нам прогноз для ближневосточного региона на ближайшие 6–12 месяцев. По его словам, сценарий развития событий будет разворачиваться в пять волн:
Первая волна — военная угроза, которая сохранится как инструмент давления. США и Израиль продолжат демонстративно отрабатывать удары по Ирану: переброска техники, учения, утечки в прессу. Но прямого удара не будет до президентских выборов в Иране (лето 2025). Вашингтон попытается использовать фактор страха для раскола внутри иранской элиты, особенно между консервативным духовенством и военными из КСИР. Тегеран, в свою очередь, усилит подземные работы и может даже смоделировать утечку о том, что у него уже есть готовая бомба — как психологическое оружие сдерживания.
Но это то, что не может себе позволить Израиль. Представьте: в самом центре Израиля взрывается атомная бомба — одна, не серия, не атака с воздуха, а всего лишь одна ядерная боеголовка мощностью, сопоставимой с Чернобыльской катастрофой. В 1986 году радиационному заражению подверглось более 200 тысяч км², зона отчуждения заняла 2 600 км² — это мёртвая земля, покинутая навсегда. А теперь — сухая арифметика: вся территория Израиля — около 21 тысячи км². Одна бомба, и до половины страны превращается в зону, где нельзя жить, лечиться, выращивать еду или существовать как государство.
Взрыв в любом районе страны парализует все, уничтожит инфраструктуру, разорвет логистику и связи. Израиль — не Россия, не Китай, не США. У него нет «глубины» для манёвра, бомбоубежищ на тысячи километров и запаса времени. В условиях ядерного удара страна не сможет выжить физически, демографически и исторически. Исчезнет всё: от школ и больниц до целой цивилизации.
Именно поэтому Израиль не просто обеспокоен ядерной программой Ирана — он ею одержим. Не из паранойи. А из понимания: даже один боезаряд в руках фанатика — это конец. Не стратегический риск, а апокалипсис. Ведь в Тегеране не просто работают учёные, там принимают решения люди, которые верят в священную войну и небесную награду. Один приказ — и на карте мира может исчезнуть государство.
Поэтому Израиль действует на опережение. Он не может позволить, чтобы где-то в иранском подвале хранился ключ от его гибели. Потому что, если этот ключ повернётся — второго шанса у страны не будет.
Вторая волна — запуск неформальной дипломатии. По оценке источника, в ближайшие месяцы Россию попросят взять на себя «роль гарантии» для Ирана — неофициальной, но ключевой. Москва попытается провести закрытую встречу в Астане или Ереване с участием представителей КНР, Турции, Ирана и арабских стран Персидского залива. Цель — не столько подписать новый договор, сколько выработать модель сосуществования, при которой Иран откажется от оружия в обмен на гарантии неприкосновенности, экономическое вознаграждение и международное признание технологического суверенитета.
К сожалению, современный мир стал свидетелем того, как международные обещания не выдерживают проверку временем. Доверие к гарантиям, подкреплённым только словами, фактически разрушено. Так Муаммар Каддафи добровольно отказался от программы создания оружия массового уничтожения в обмен на нормализацию отношений с Западом. В результате в 2011 году НАТО вмешалась, Каддафи был свергнут и убит. Югославия, даже при выполнении ряда требований международного сообщества, стала объектом массированных бомбардировок НАТО без санкции Совбеза ООН. Урок: даже частичная уступка не гарантирует неприкосновенности.
Возможно, Иран хочет не столько оружия, сколько статуса «технологического суверенитета», как у Пакистана или Израиля. Но его политическая позиция слишком беспокоит Израиль.
Третья волна — обострение в заливе. Несмотря на дипломатические заявления о деэскалации, регион ползёт к новому витку конфликта. Прокси-структуры активизируются: хуситы в Йемене уже грозят Красному морю, «Хезболла» провоцирует перестрелки на границе с Израилем, а атаки на морские маршруты становятся делом времени. Израиль пользуется моментом для удара ХАМАС и северному фронту, а США — для давления на Сирию.
На фоне угроз энергетическая стабильность Европы снова трещит. Волатильность цен на СПГ, риски для поставок нефти через Ормузский пролив и атаки на инфраструктуру Саудовской Аравии могут спровоцировать новый скачок цен. Но парадокс в другом: Иран в этом хаосе пострадает меньше всех. «Серая зона» — это его стихия. Там, где остальные теряют прибыль, Иран торгует «в обход», через миллионы посредников и десятки фиктивных компаний. Против него уже действует более 3000 санкций, но экономика адаптировалась. Своих прокси он продолжает финансировать, армию — содержать, а нефть — продавать, в том числе официально, крупнейшему покупателю — Китаю.
Вашингтон вновь пытается «сломать» Тегеран через внешнее давление, но рискует лишь раскачать весь регион, вызвав кризис, в котором ни одна западная страна не будет готова платить по счетам. Иран умеет жить в изоляции, а вот глобальные рынки — нет.
Если стратегия не меняется, США в очередной раз запустят цепь потрясений, не решив главную проблему. Война затронет всех, кроме того, против кого она изначально задумывалась. Похоже, пора менять не Иран, а подход к Ирану. Иначе Вашингтон вновь запустит пожар, в котором сам же будет тушить последствия — за свой счет и на свои интересы.
Четвёртая волна — внутренние потрясения в Иране. К осени 2025 года на фоне растущего давления, инфляции и усталости населения могут активизироваться протесты. Власть отреагирует жестко, но раскол между светским технократическим аппаратом и «ястребами» из КСИР станет все более видимым. Если произойдет теракт, провокация или покушение (например, на представителя духовенства), это может стать спусковым крючком для радикализации курса или, напротив, скрытого перехода к переговорам.
В таких условиях США могут попытаться воспользоваться ситуацией для ослабления иранского режима, возможно, поддерживая оппозиционные силы и даже организовать очередную цветную революцию. Однако стоит вспомнить историю. В 1953 году ЦРУ США и британская разведка организовали операцию «Аякс», в результате которой был свергнут демократически избранный премьер-министр Ирана Мохаммед Мосаддык, а власть шаха Мохаммеда Реза Пехлеви восстановлена. Это вмешательство оставило глубокий след в иранском обществе и стало причиной длительной напряженности в отношениях между Ираном и США.
Спустя четверть века, в 1979 году, на фоне нарастающего недовольства режимом шаха, администрация президента США Джимми Картера установила контакты с аятоллой Рухоллой Хомейни, находившимся в изгнании во Франции. Десятилетия спустя были рассекречены дипломатические документы, свидетельствующие о том, что Хомейни стремился заверить американскую сторону в том, что их интересам в Иране ничего не угрожает, особенно в отношении поставок нефти.