На кону судьба мира: Россия и США готовят большую сделку за спиной Европы

После недавнего поражения республиканцев на промежуточных выборах в Конгресс США сенатор-демократ Ричард Блюменталь призвал немедленно воспользоваться «сильным проукраинским поствыборным ветром»: вернуть отменённые Трампом санкции, остановить его «отвратительную сделку с дизелем», увеличить военную помощь Киеву, особенно ПВО, и таким образом «привести Путина к серьёзным мирным переговорам».

Формулировка просто потрясающая, хотя бы потому, что уж кого, а президента России к переговорам о мире приводить (тем более принуждать) точно не надо.

На этой неделе он специально собрал Совета безопасности, включая участников российской делегации на трёхсторонних переговорах 10-11 ноября в Абу-Даби, отдельно подчеркнув важность предстоящей встречи и поблагодарив руководство ОАЭ за помощь в организации переговорного и гуманитарного процесса.

Делегацию, как сообщил пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков, возглавит Владимир Мединский, также в неё войдут сразу два заместителя главы МИД – Сергей Рябков и Михаил Галузин, а со стороны военного ведомства – начальник военной разведки Игорь Костюков и представитель Генштаба Юрий Жигарловский.

Причём, Bloomberg обратил внимание ровно на то, что из этого состава следует: Москва повышает уровень представительства по сравнению с предыдущими раундами, а участие Рябкова, отвечающего в том числе за отношения с США и вопросы стратегической стабильности, может свидетельствовать о намерении вести разговор значительно серьёзнее прежнего.

И судя по всему, это намерение обоюдно. Впервые за довольно долгое время изменилось содержание американского предложения. После встречи с главой РФПИ Кириллом Дмитриевым Дональд Трамп неожиданно заявил, что речь идёт о некоем «большом соглашении», которое будет касаться уже не только Украины. По его словам, оно может затронуть «всю Европу».

Никаких подробностей нынешний хозяин Белого дома раскрывать не стал, но сама формулировка принципиально отличается от всего того, что мы слышали ранее.

Даже в Анкоридже разговор не вёлся столь широко. Тогда в центре переговоров оставался прежде всего украинский конфликт. Теперь же Вашингтон впервые настолько открыто говорит буквально о том же, о чём Москва твердит ещё, как минимум, с 2021 года: украинский вопрос невозможно окончательно урегулировать отдельно от проблемы общеевропейской безопасности.

И здесь возникает естественный вопрос: а с чего вдруг? Откуда у Белого дома такое рвение к полноценному и всеобъемлющему мирному процессу?

Ответ, судя по всему, довольно прозаичен. Трамп только что потерпел тяжёлое поражение. Демократы получили контроль над обеими палатами Конгресса, и после начала работы его нового состава пространство для манёвра станет значительно уже.

The Washington Post прямо связывает нынешнюю дипломатическую активность Белого дома с ослаблением президентства Трампа. Как пишет издание, зять президента США, Джаред Кушнер, одновременно пытается продвинуть украинское урегулирование и запустить более широкий переговорный формат по европейской безопасности.

В качестве возможной модели называется Совет Россия-НАТО: постоянные консультации, каналы экстренной связи, прозрачность военной деятельности, взаимные меры снижения риска эскалации и так далее. Причём Кушнер также предлагает обсуждать украинский и общеевропейский треки параллельно.

Времени действительно немного. До января Конгресс работает ещё в старом составе. Дальше начнётся совсем другая жизнь. Если Трамп действительно рассчитывает заключить крупное политическое, а затем и экономическое соглашение с Москвой, окно возможностей у него стремительно закрывается.

А экономические резоны здесь вполне очевидны. Российский газ, американское посредничество, инвестиционные проекты, восстановление торговли – всё это обсуждается давно. Только без решения политических вопросов, никакой большой экономической сделки не получится. Нельзя одновременно реализовывать миллиардные проекты вместе с Россией и сохранять существующую в Европе военную доктрину, где РФ называется вечным военным противником. То есть, против неё.

Именно поэтому нынешние переговоры отличаются от прежних. Впервые главным вопросом становится не то, где провести линию разграничения после прекращения огня и кто что получит на Украине по итогам, а шире: как вообще будет выглядеть мир после этой войны?

И вот тут начинается самое интересное. Потому что Россия и США – пусть по совершенно разным причинам – сегодня, как минимум, готовы всё это обсуждать. Причём, весьма предметно.

Москва требовала разговора о новой европейской безопасности ещё до начала нынешнего конфликта. Трамп, возможно, торопится оставить после себя большую сделку, получить политический результат и открыть дверь экономическому сотрудничеству.

А вот Европа и Киев от самой перспективы скорейшего мирного урегулирования начинают заметно нервничать. Так, Зеленский прямо назвал опасной идею обсуждения европейско-российской архитектуры безопасности до завершения войны.

В свою очередь Кая Каллас пошла ещё дальше, заявив, что никакая новая архитектура, по её мнению, Европе вообще не нужна, потому что правильная архитектура якобы уже существует – и это НАТО.

При этом европейские политики настаивают, что Россия не должна получать никаких особых гарантий или возможности влиять на устройство европейской безопасности.

И здесь возникает довольно странное, если не сказать смешное противоречие.

С одной стороны, европейская пресса и целый ряд европейских политиков заранее объясняют нам, что переговоры в Абу-Даби могут оказаться пустышкой. Мол, Мединский приехал читать очередные исторические лекции, Россия лишь изображает готовность к диалогу, потому никакого прорыва ожидать не следует.

А с другой – те же европейцы страшно возмущаются, что их могут не допустить к столу, где всё это «бессмысленное», по их мнению, мероприятие будет происходить.

Так всё-таки переговоры бессмысленные или решающие?

Если это пустой спектакль, какая разница, сидит там представитель, скажем, Франции или нет? Почему Кая Каллас требует, чтобы Европа участвовала? Почему Сикорский заявляет, что договориться о будущем континента «через голову европейцев» невозможно? Почему Париж теперь отдельно объявляет, что посланцы Европы всё-таки будут присутствовать в Абу-Даби? (Накануне глава МИД Франции Жан-Ноэль Барро заявил, что европейские представители, включая Францию, примут участие в переговорах в ОАЭ).

Ответ, в общем-то, очевиден. В Брюсселе и прочих европейских столицах прекрасно понимают, что переговоры могут оказаться действительно важными.

И вовсе не потому, что 10 или 11 ноября будет подписан итоговый мир. Этого как раз никто гарантировать не может. Но в Абу-Даби совершено точно будет определено направление, по которому дальше пойдёт весь миротворческий процесс.

Первый вариант – снова свести всё к перемирию. Именно на этом настаивают Киев и значительная часть европейцев: сначала прекратить огонь, а всё остальное обсуждать когда-нибудь потом. Для Украины такая пауза перед зимой очевидно выгодна. Можно хоть как-то привести в порядок энергетику, стабилизировать фронт, получить оружие и деньги, а потом продолжить бесконечные разговоры о гарантиях.

Второй вариант – то, чего добивается Москва и что неожиданно начал обсуждать Вашингтон: не отделять прекращение боевых действий от причин, которые к ним привели, а сразу говорить о будущей системе безопасности. О НАТО, военной инфраструктуре, взаимных гарантиях, механизмах контроля и принципах послевоенных отношений России с Европой.

И вот здесь будет понятно, насколько серьёзны намерения самой американской делегации. Потому что разговор очень легко снова увести в привычную сторону сделки: газ, совместные проекты, инвестиции, будущие прибыли, американский посредник между Россией и Европой. Всё это Трампу понятно и интересно.

Но газ – это не архитектура безопасности. И миллиардные контракты сами по себе не отвечают на вопрос, из-за которого Европа оказалась на пороге Большой войны.

Главный результат Абу-Даби будет измеряться вовсе не количеством велеречивых пресс-релизов и даже не тем, объявят ли стороны очередное частичное перемирие.

Важно – о чём они будут договариваться здесь и в дальнейшем.

Если опять о паузе, временном прекращении огня и обмене очередными гуманитарными жестами – мы останемся примерно там же, где были.

Если же предметом переговоров действительно станет принцип устройства европейской безопасности после украинского конфликта, это будет уже качественно иной процесс.

Именно поэтому в ЕС сегодня столько желающих заранее объявить всё провалом. Причём, возможно, как раз потому, что они прекрасно понимают: на этот раз разговор действительно может пойти не только о войне на Украине. Но и о той Европе, которая появится после неё.

Алексей Белов