«Может сложиться так, что Россию спасет только утверждение Путина монархом»

«Имперская свадьба», «Романовы возвращаются»… Восторженные оценки события, случившегося 1 октября в Исаакиевском соборе Санкт-Петербурга, — венчания Георгия Романова и итальянки Ребекки Беттарини, — которыми полна монархическая пресса (точнее — определенная ее часть), свидетельствуют о том, что это было больше, чем просто бракосочетание. Это политическая акция. Своими мыслями о церемонии и о перспективах российского монархического движения поделился философ и политик Виктор Аксючиц.

Аксючиц Виктор Владимирович. Философ, богослов, публицист, политик. Родился в 1949 году в селе Вардомичи Молодечненской области Белорусской ССР. Учился в Рижском мореходном училище, служил в ВМФ СССР. В 1978 году окончил философский факультет МГУ.

В 1990–1993 гг. — народный депутат России. Создал и возглавлял депутатскую группу «Российское единство». В 1990–1997 гг. — лидер Российского христианского демократического движения.

В 1997–1998 гг. — руководитель группы советников заместителя председателя правительства России Бориса Немцова. Государственный советник РФ I класса.

— Виктор Владимирович, часть российских монархистов с большим воодушевлением восприняла «первую более чем за 100 лет свадьбу Дома Романовых на родной земле» — цитирую интернет-канал «Царьград ТВ». Но, как справедливо сообщает тот же источник, у некоторых монархистов это событие вызвало совершенно иную, резко негативную реакцию. В чем причина этого конфликта и на какой стороне баррикад находитесь вы?

— Я являюсь убежденным монархистом и, конечно же, надеюсь, что рано или поздно в России возродится монархия. Но я считаю, что Кирилловичи, Мария Владимировна и ее сын, не имеют никаких прав называть себя Российским императорским домом.

— Почему? Вы тоже считаете, что эта династическая линия загрязнена морганатическими браками?

— Да, если строго следовать законам Российской империи, то члены так называемого Российского императорского дома не могут претендовать на трон. Но дело не только в этом.

После совершенно уникального, беспрецедентного в мировой истории террора, предпринятого против Дома Романовых — были физически истреблены все родственники царя, до которых смогли дотянуться большевики, — требовать полной юридической чистоты в этом вопросе бессмысленно.

Понятно, что если мы хотим обрести в качестве монарха кого-то из Романовых, нам придется перешагнуть через многие положения Акта о престолонаследии. В том числе закрыть глаза на какие-то морганатические браки. Невиданный террор оправдывает это.

Но тут встает другой вопрос: что собой представляют претенденты в человеческом, нравственном, духовном, государственном смысле? Насколько они достойны быть наследниками трона Российской империи?

Я много лет наблюдаю за деятельностью этого семейства и давно пришел к убеждению, что они не обладают должными моральными качествами. Поражают их безудержные амбиции, отсутствие всякого чувства меры.

Приведу такой пример: в 1998 году, когда шла подготовка к захоронению останков царской семьи, Мария Владимировна прислала в правительство письмо с требованием, чтобы во время церемонии им был предоставлен особый статус — как Российскому императорскому дому.

То есть их должны были встречать какие-то знаковые лица, они должны стоять рядом с президентом, общаться с ним… Ну и так далее в том же духе. Естественно, правительство ответило, что законных оснований для этого нет. После чего они отказались участвовать в церемонии. На которую, кстати, приехали почти все Романовы.

Я не могу себе представить, чтобы на троне могли оказаться лица, отказавшиеся присутствовать на похоронах своих родственников, семьи российского императора.

И эта амбициозность чувствуется во всем. Чего стоит раздача ими так называемых императорских орденов! Они объясняют свое поведение несением культурной традиции. Ни на что большее, мол, не претендуют. Но все их действия — в том числе помпезное до пошлости венчание — говорят о другом.

Обратите внимание: невеста идет в платье, на шлейфе которого находится российский герб. И этот герб стелется по полу, практически попирается ногами. Но особенно, конечно, возмутило участие в церемонии почетного караула, который может привлекаться только на государственные церемонии. Значит, что бы они ни говорили, они делают заявку на государственный статус.

Это венчание выводит Кирилловичей на новый уровень деятельности. С помощью приближенных фактически создана политическая партия, которая, складывается впечатление, намерена добиваться восстановления монархии, пусть даже ограниченной, символической, — во главе с Георгием Романовым-Гогенцоллерном.

— Ну, что касается размаха торжеств, тут не меньше вопросов к власти. Хотя должностные лица, принявшие решение о выделении почетного караула, привлечены, как сообщается, к дисциплинарной ответственности, осадочек остался. Есть ощущение, что у Российского императорского дома есть неслабое лобби в российских властных структурах. Согласны?

— Согласен. Ордена из рук Марии Владимировны получили, напомню, очень многие высшие государственные чины современной России — министры, депутаты, военачальники, губернаторы, судьи Верховного суда… Хотя я не стал бы все-таки преувеличивать значимость этого лобби. Смотрите: никого из представителей российской власти на этом венчании не было. Как и значимых представителей российского культурного слоя.

Подлинно известных, статусных людей мы не видели. Кстати, из Романовых тоже никто не приехал. Позиция Объединения членов рода Романовых, как мне сообщил Алексей Андреевич Романов — правнук Ксении Александровны, родной сестры Николая II, — остается неизменной: «Организация «Российский Императорский Дом» не действует от имени царствовавшего дома Романовых».

То есть мероприятие при всей его помпезности никак нельзя считать удавшимся. Неслучайно это венчание имело такой негативный резонанс в российском обществе. По сути, оно явилось провокацией, направленной против возрождения монархии в России. Странно, что сами Кирилловичи этого не почувствовали.

— Но зато церковь присутствовала, что называется, по полной программе. Церемонию почтили присутствием не менее десятка архиереев, а чин венчания совершил сам митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий.

— Участие церковных иерархов в этом шоу не делает им чести, говорит о том, что патриархия тоже втянута в политическую игру. Но началось это далеко не вчера. Уже в начале 1990-х церковное руководство стало величать Марию Владимировну в своих официальных обращениях «Ваше Императорское Величество».

Эту практику начал патриарх Алексий II и продолжил патриарх Кирилл — притом что никаких оснований для этого не было и нет. Церковь не является источником власти, не может назначать императоров. Кроме того, решения о поддержке царских амбиций Кирилловичей принимались патриархами единолично, без согласования и консультаций с мирянами и духовенством.

— Парадокс, кстати: внучку и правнука двоюродного брата Николая II они практически моментально, без долгих раздумий, признали наследниками престола, а останки самого Николая II до сих пор не признают.

— Ну, сейчас-то вынуждены будут признать. Но это, безусловно, была позорная глава в истории патриархии. Подчеркиваю — не всей церкви, а отдельных ее иерархов. Когда эти иерархи заявляли, что Русская православная церковь не признает подлинность останков, они подменяли понятия. Не церковь не признавала — не признавали именно они, патриарх Кирилл и его окружение, имея на руках все доказательства подлинности. Точно так же неадекватно и их отношение к императорскому дому.

— Вам самому приходилось общаться с Марией Владимировной или с Георгием?

— Я общался только с Леонидой Георгиевной (Леонида Георгиевна Багратион-Мухранская, мать Марии Владимировны, скончалась в 2010 году. — А.К.). Это было в 1997 году. Я тогда был руководителем группы советников первого вице-премьера Бориса Немцова. Леонида Георгиевна попросила Немцова о встрече — он согласился.

В ходе этой встречи она подняла вопрос о статусе Российского императорского дома. Стала рассказывать, что во многих европейских странах, отказавшихся от монархии, королевские дома тем не менее имеют официальный статус. Что это не претензия на престол, а исторический, культурный феномен.

Она попросила Немцова ходатайствовать перед президентом о том, чтобы такой же статус был придан Российскому императорскому дому. Мол, это облегчило бы их приезд, пребывание здесь и деятельность на благо России. Немцов там же мне сказал: «Виктор, готовь указ президента». Леонида, кстати, тут же пообещала мне дворянство.

— Президент уже был в курсе этих планов?

— Не знаю. Я сам впервые услышал об этом от Леониды Георгиевны. Но я ведь был белой вороной в структурах власти. Немцов сам мне говорил, что все — и Ельцин, и Татьяна Дьяченко, и Юмашев, и Чубайс — выразили недовольство относительно моего назначения. Поэтому я особенно не погружался в эти интриги. Меня просто не ставили о них в известность. Я занимался только поручениями Немцова. Больше всего, конечно же, тем, что было связано с огромной работой по идентификации и захоронению останков императорской семьи.

— Просто тот факт, что Немцов отреагировал так быстро, наводит на мысль, что почва была подготовлена.

— Это как раз ни о чем не говорит. Это было в стиле Немцова: он всегда быстро принимал решения.

— Однако указ, насколько я понимаю, так и не появился. Почему?

— Ну теперь-то уж я могу сказать: это произошло по моей вине. Я стал изучать вопрос и увидел, что ни правовых, ни моральных оснований называть себя Российским императорским домом у этого семейства нет. Да и монахи Оптиной пустыни, куда я периодически ездил, тоже просветили меня в этом отношении.