Между ядерным армагеддоном и 1917-м: о роковом выборе России
Конфликт вокруг Украины вступает в новую, гораздо более серьезную фазу. Если до недавнего времени основное внимание было приковано к линии боевого соприкосновения и позиционной борьбе на Донбассе, то сейчас Киев сознательно выносит противостояние за пределы фронта.
Речь идет уже не столько о тактических успехах или неудачах, сколько о попытке изменить саму природу войны — перевести её из окопной в тотальную, где под удар попадают экономика, логистика и повседневная жизнь противника.
Понимая, что в лобовом столкновении на земле добиться решающего перелома не удается, украинское командование делает ставку на системное воздействие на наши тылы. Это уже не разрозненные атаки, а скоординированная кампания, целью которой является не просто демонстрация возможностей, а постепенное подтачивание военно-экономического потенциала России изнутри. Атаки на нефтебазы, промышленные объекты и транспортные узлы призваны создать эффект домино: от роста цен и дефицита топлива до сбоев в снабжении армии.
Особое место в этой новой стратегии занимает Крым. Полуостров рассматривается Киевом не просто как символ, а как уязвимое звено всей российской логистики на южном направлении. Удары по Керченскому проливу и портовой инфраструктуре преследуют вполне прагматичную цель — превратить Крым в «остров», отрезав его от сухопутного и морского снабжения. На этом фоне звучат и жесткие заявления министра обороны Украины, и оценки западных экспертов о том, что Украина перехватила инициативу.
Параллельно Киев сознательно нагнетает обстановку на северных рубежах. Заявления о возможном вторжении из Белоруссии, подкрепленные недавними интервью главкома ВСУ Александра Сырского, выглядят не столько военными прогнозами, сколько инструментом психологического давления. Это позволяет одновременно держать в напряжении российское командование, вынуждая его распылять резервы, и использовать образ «белорусской угрозы» как аргумент для получения дополнительной военной помощи от Запада.
Именно эта комплексная эскалация — военная, экономическая, информационная — и стала главной темой нашего разговора с политологом и директором Центра геополитических исследований ИИР Дмитрием Родионовым. С экспертом мы обсудили, насколько эта стратегия жизнеспособна, какие риски она несет для самой Украины и куда может привести Россию в долгосрочной перспективе.
— Дмитрий, как вы оцените усиление ударов со стороны Украины? Насколько серьезный ущерб это несет России и чем обусловлен этот перелом со стороны Киева?
— Это не перелом, это смена тактики и стратегии со стороны Киева и его западных военных советников, потому что на линии боевого соприкосновения ВСУ терпит поражение.
Освобождение Донбасса – вопрос, который будет решен в самое ближайшее время. Дальше российская армия приступит к освобождению Запорожской области, параллельно продвигаясь в Днепропетровской, Сумской и Харьковской областях. Поэтому для того, чтобы хоть как-то нивелировать происходящее на фронте, они переходят к ударам по тылам на различную глубину – уже отмечаются прилеты и на Урале, и в Сибири.
В первую очередь удары наносятся по энергетической инфраструктуре, потому что это слабое место абсолютно любой страны. Мы действительно наблюдаем серьезный урон: рост цен на бензин, дефицит бензина, очереди на заправках, закрытые заправки, многочисленные жалобы в интернете и социальных сетях. Люди начинают роптать.
На это и рассчитана новая стратегия – нанести России экономический урон, посеять смуту в обществе и, проиграв на поле боя, выиграть ресурсную и психологическую войну. Насколько это успешно и перспективно – отдельный вопрос, но надо понимать, что другого варианта у них нет, потому что в любой момент фронт ВСУ может посыпаться, и остановить этот процесс на поле боя невозможно.
Единственный вариант для них – истощить Россию, фактически повторив сценарий Первой мировой войны, когда побеждающая страна внезапно оказывалась проигравшей.
— Одними лишь ударами Зеленский не ограничивается, нагнетая ситуацию на границе с Белоруссией. Как вы оцениваете его заявления о готовности приступить к ударам по Белоруссии и насколько Россия готова реагировать на эти вызовы?
— Что касается Белоруссии, тут пока тоже не очень понятно. С одной стороны, Зеленский эксплуатирует и монетизирует образ жертвы, пытаясь выбить себе деньги, оружие и поддержку в мире, которая в последнее время заметно иссякла. И здесь очень кстати приходится образ белорусской агрессии наравне с российской.
Зеленский с самого начала СВО пытается убедить всех, что Белоруссия в сговоре с Россией и помогает ей, хотя Лукашенко постоянно подчеркивает, что это не так, и пытается дистанцироваться от войны. Тем не менее мы знаем, что белорусская территория в начале СВО использовалась для захода, в том числе, на Киев, поэтому легенда о белорусской угрозе для западного обывателя звучит вполне правдоподобно.
Вопрос в том, действительно ли это блеф и попытка разыграть белорусскую карту для получения поддержки, или же подготовка к чему-то более серьезному. Мы знаем, что Белоруссия рассматривается НАТО как самый перспективный театр военных действий против России – Третья мировая война.
Северо-западное направление — это Белоруссия, Прибалтика, Калининградская область, Ленинградская область. Именно там проще всего логистика и подтягивание войск, и именно там будут разворачиваться основные события начального этапа будущей большой войны.
Рано или поздно она начнется, я в этом уже не сомневаюсь, и сигналом к ее началу может стать провокация против Беларуси. Хотя сейчас я не уверен, что время уже наступило. К тому же ведутся обсуждения, что на саммите НАТО будут обсуждать грядущую войну с Россией, но готовы они будут не раньше 2030-го года, поэтому я бы не спешил с пессимистическими выводами.
Тем более война не нужна Зеленскому, потому что второй фронт может окончательно подорвать способности ВСУ к сопротивлению, а леса и болота Белоруссии — это не степи Донбасса, воевать там гораздо сложнее. Скорее всего, это определенный шантаж и попытка монетизировать образ жертвы.
Но в любом случае нам нужно готовиться к тому, что Беларусь окажется втянута в войну, причем это будет именно Третья мировая, и Украина тут будет абсолютно ни при чем – только в качестве повода.
— В последние дни много говорится о пересмотре роли США в текущем конфликте. FT говорит о том, что Трамп едва ли не одобряет и способствует атакам Киева. Если посмотреть на предоставляемые технологии («Хорнеты», «Старлинк»), то кажется, что так оно и есть, сложно с этим спорить. Лавров говорит о том, что «Анкоридж был нацелен на то, чтобы дать Киеву возможность перегруппироваться». Как вы считаете, Россию снова обманули? Насколько можно говорить, что в Москве делали ставку на Трампа и как теперь выходить из этой ситуации?
— Да, можно сказать, что нас снова обманули. Путин в одном из своих выступлений сказал, что Трамп — зрелый политик, здравомыслящий, хвалил его и говорил, что в Москве ждут визита Кушнера и Уиткоффа. То есть мы фактически даем понять, что признаем обман и что Анкоридж оказался продолжением Минска и Стамбула, которые использовались исключительно для передышки Украины перед будущей войной.
Но при этом мы всё равно готовы разговаривать с Трампом и ждем его посланников, хотя логика подсказывает, что ничего кроме очередной попытки обмана мы от него не получим. И это вопрос не к Трампу, которого якобы перетянула на свою сторону партия войны. Не перетянула.
Просто Трамп понял, что добиться выполнения намеченного в Анкоридже невозможно из-за упертости Киева и европейских спонсоров, а пойти на условия Москвы он не может. Поэтому он осознал, что ничего не получится, и ему не остается ничего, кроме как окончательно перейти на сторону Киева, потому что на его стороне Европа и партнеры по НАТО, которые показали в иранской авантюре, что их поддержка для США не пустой звук.
Если Штаты окончательно лишатся поддержки Европы, у них будут проблемы. Иранскую кампанию Трамп проиграл, и это, мне кажется, основной стимул, предопределивший его выбор быть вместе с Европой. Возможно, это размен – европейцы поддержат его на иранском и китайском треке в обмен на наращивание поддержки Украине.
Не знаю, о чем они договорились, но для меня очевидно, что игры в компромисс и в Анкоридж для США закончены, и Трамп с Руби говорят об этом прямым текстом. Но наши великие умы в Кремле почему-то продолжают игнорировать эти уже даже не сигналы, а открытые предупреждения из Вашингтона и продолжают говорить о возможности переговоров. У меня нет комментариев на этот счет, во всяком случае нецензурных.
— На фоне поступающих угроз России и российской государственности все чаще (снова) поднимается вопрос использования ядерного оружия. Насколько, по вашему мнению, это допустимая мера и при каких обстоятельствах она может быть реализована? Возможно, следует не дожидаться чрезвычайной ситуации и работать на опережение, чтобы не дошло до ядерных аргументов?
— Здесь мы снова возвращаемся к теме «нас обманули». Минск, Стамбул, Анкоридж…
Если бы не было Стамбула, не было бы Минска, если бы мы в 2014 году ввели войска, не было бы столько жертв и разрушений, и мы не могли бы даже представить, что встанет вопрос о применении ядерного оружия. Если бы в 2022 году мы додавили Киев и не отвели войска, вопрос был бы решен давно, и никакой необходимости в применении ядерного оружия не было бы.
А сейчас мы все ближе и ближе к этому подходим, и это надо признать. Нас вынудили, подвели к выбору. С одной стороны — применение тактического ядерного оружия (ТЯО) со всеми вытекающими последствиями, которые фактически развяжут руки для передачи ядерного оружия Украине со стороны Британии и Франции (на что они уже намекали, и наша разведка получала такую информацию).
С другой — получение изнурительной войны на истощение с ударами по тылам, энергетическим кризисом, резким ростом цен на продукты, недовольством населения накануне выборов в Госдуму, что особенно неприятно для политической стабильности. Выбор неприятный.
Виноваты в этом те, кто в 2014 году говорили, что нельзя ссориться с Западом, вводить войска на Украину и даже признавать Донбасс, что взяли Крым и на этом ограничимся. Виноваты те, кто в 2022 году говорили о необходимости быстрее договориться в Стамбуле.
Пусть великие стратеги и советники теперь решают, реально ли добиться победы в СВО без применения ТЯО и готовы ли мы к длительному противостоянию. Мы же понимаем, что воюем не с Украиной, а со всем Западом, который экономически гораздо сильнее.
Готовы ли мы к такому противостоянию – у меня нет ответа. Вопрос применения ядерного оружия болезненный и неприятный, но если мы продолжим в том же духе, то рано или поздно, и скорее рано, мы вплотную к этому приблизились, альтернатив становится все меньше, окно для конвенциального решения сужается, и мы будем вынуждены его применить.
Потому что у меня большие сомнения, что войну на истощение мы выдержим. Европа готовится как минимум 5–10 лет воевать руками Украины, и человеческий ресурс у Украины пока есть – еще миллиона-два они наловят, значит, 3–5 лет они смогут сопротивляться.
В этом стратегия Европы: повоевать с русскими руками украинцев лет пять, а потом самим вступить в войну, рассчитывая, что наша экономика рухнет, общество скажет «нет» войне на истощение, и произойдет 1917 год. Поэтому, если мы сейчас не начнем радикально менять стратегию и будем продолжать верить в Трампа и переговоры, то кроме ТЯО у нас останется только вариант 1917 года. Пока еще есть узкое окно возможности, но оно сужается стремительно.
Иван Солдатов