Как ставка на «подождать» обернулась ударами по российскому тылу

В последние недели Киев предложил новый формат конфликта, всё отчетливее перенося противостояние из окопов в информационное пространство. Владимир Зеленский последовательно усиливает медийное давление: от открытого письма Владимиру Путину и ультиматума Белоруссии с требованием «ликвидировать ретрансляторы» до нового шага — утверждения 40-дневной операции СБУ по «принуждению России к миру».

Сам по себе этот шаг вызвал острую реакцию в российском медиапространстве. Бурное обсуждение в провластных каналах было вызвано не столько самими угрозами, сколько формулировкой: «принуждение к миру». Для Москвы это сродни унизительному ультиматуму. При этом украинская сторона намекает, что методы «принуждения» будут вполне материальными — речь идёт о «санкциях дальнего и среднего радиуса действия», то есть о продолжении и усилении ударов по российским объектам.

И эти удары становятся всё более зримыми. Массированная атака на Москву 18 июня, когда около 180 беспилотников атаковали столицу, стала ярким подтверждением того, что война окончательно вышла за прежние рамки. Горящий НПЗ в Капотне и повреждения рынка «Садовод» — это уже не просто военные цели, это символические картинки, которые расходятся по мировым СМИ и формируют новое восприятие войны. Сама возможность наносить удары по глубокому тылу России становится для Киева мощным инструментом влияния. По крайней мере на умы союзников.

Эта «картинка» приносит и практические плоды. Западные союзники, видя демонстрируемые успехи, выделяют новые пакеты помощи. По данным Financial Times, США не только продолжают передавать разведданные для таких атак, но и, по некоторым данным, даже поощряют Киев действовать смелее.

В Вашингтоне, как отмечает издание, больше не считают, что Россия однозначно выиграет войну, а сама помощь уже не просто «распечатывает» склады, а переходит в стадию активного соучастия в планировании. На этом фоне становится очевидным, что реальное положение «на земле» отступает на второй план, уступая место управляемой картинке войны.

В беседе с военным экспертом Владом Шлепченко мы обсудили эти и другие темы, чтобы понять, насколько ставка на медийное воздействие Киева действительно может сыграть, какова сейчас ситуация на фронте и есть ли у России ответ на эти вызовы.

— Влад, прежде чем приступить к вопросам относительно последних заявлений и действий Зеленского, расскажите, что сейчас происходит непосредственно на фронте? Как развиваются боевые действия и за кем сейчас инициатива?

— Ситуацию на фронте все прекрасно видят. У нас есть продвижение практически везде. Чаще оно связано с городской застройкой, потому что господство противника в малом воздухе сохраняется.

Нет смысла делать долгие рассуждения по всей линии фронта. Я бы отметил обстоятельство, на которое сейчас обращают внимание некоторые грамотные каналы, но до широких масс оно еще не дошло.

Например, «Архангел спецназа» пишет, что противник проявляет активность в направлении Кинбурнской косы. Это полоска суши, отделенная Днепровским лиманом от побережья, ширина лимана — около 10–12 километров. Противник за счет массового применения эффективных дронов оперативной дальности не только кошмарит нашу логистику в Крым и фактически перерезал сухопутный мост в Крым, но и захватил господство в воздухе над северо-западной частью Черного моря.

В этой акватории три года шла непрерывная война в корсарском стиле: москитные флоты, постоянные рейды, атаки, установка мин, установка следящего оборудования, борьба за буровые платформы, удары по острову Змеиный, по пунктам накопления ВСУ в Одесской, Херсонской, Николаевской областях.

Сейчас в этой войне наступил перелом, потому что противник добился серьёзного превосходства в малом воздухе на оперативную дальность. Кинбурнская коса оказывается под его воздушным зонтиком. Сама локация неудобна для обороны: это ровная наносная полоска из осадочных пород, естественных укрытий нет, многоэтажной застройки и серьёзной зелени нет, закопаться глубоко нельзя из-за близкого залегания грунтовых вод.

— Можно ли, в связи с этим, говорить о возможности наступления ВСУ на Крым, используя Кинсбурнскую косу в качестве плацдарма?

— Держаться на этой полоске под постоянным воздействием с воздуха чрезвычайно сложно. Поэтому я не исключаю, что в ближайшее время мы увидим новости, которые могут многих шокировать: украинский десант высаживается на Кинбурнскую косу. С нашей стороны, скорее всего, будет сначала отрицание, потом заявление, что «все атаки отбиты».

Вероятность такого развития событий высока, потому что она предопределяется дроновым господством и превосходством противника в беспилотниках оперативной дальности — тех, что летят на 100 с лишним километров.

Наиболее вероятный вариант — это не вторжение в Крым с развитием наступления и накоплением сил, а повторение Крынок в том же формате: кто забрал территорию, тот и платит за её удержание кровью. Там будет ещё одна мясорубка, но сам факт захода и формирования устойчивого присутствия украинских войск на Кинбурнской косе будет подан западной и украинской пропагандой как невероятный успех, а с нашей стороны опять будут стоны и крики, что «всё пропало».

Никуда ничего не катится, это нормальное развитие ситуации в зависимости от того, что каждая сторона предприняла для технического и технологического оснащения. Не факт, что так будет, но вероятность достаточно высока.

— Как вы оцените действия Зеленского последних недель, насколько реальные успехи соответствуют тем заявлениям и требованиям, которые делает Киев?

— То, что нашими СМИ активно подаётся как пиар-кампания, пропаганда, и что Зеленский ничем кроме пиара не занимается, на самом деле никаким пиаром и медийной деятельностью не является. По определению, это реализация достигнутого преимущества.

После начала СВО Запад обнаружил две стратегические проблемы в отношении России. Во-первых, внезапно оказалось, что мир настолько глобализирован, а Россия настолько вписана в мировую экономику, что санкции не работают. Во-вторых, совершенно непонятно, как проводить стратегические бомбардировки тылов ядерной державы.

Это два ключевых аспекта англоамериканской стратегии, применяемой с Первой мировой войны: экономическое удушение — неважно, называется это морской блокадой, торговой блокадой или санкциями, — и стратегические бомбардировки.

В реалиях 2022–2023 годов Запад оказался перед фактом, что эти инструменты в отношении России неприменимы. Но наши оппоненты обе проблемы решили. Они смогли привести ситуацию к тому, что могут вести бомбардировки на стратегическую глубину руками украинцев, создав индустрию фирм-прокладок, которые работают на деньги государств Западной Европы, готовят оружие и передают его Украине.

Решены и организационные, и технические вопросы: созданы эффективные дроны большой дальности, созданы ракеты. В 2022–2023 годах пытались использовать китайские коммерческие дроны типа Mugin-5, это было неэффективно и легко давилось нашим РЭБ. Сейчас проблема полностью решена, инструмент заработал. Горящие НПЗ, удары по тылам, по стратегическим заводам — вот он результат.

По экономическому удушению карты спутал Дональд Трамп своей операцией против Ирана, это дало нам передышку и глоток воздуха, но вырвались мы не благодаря своим усилиям, а благодаря внешнеполитической конъюнктуре. Запад закрыл две свои проблемы, и ситуация для нас очень плохая и продолжает ухудшаться.

Поэтому то, что показывают, как «медийную деятельность», является существенно иным. Это проявление того, что Зеленский и стоящая за ним Европа предлагают Путину капитулировать. Это политический процесс, попытка политической фиксации достигнутого превосходства, которая находит отражение в СМИ и публичных заявлениях.

Это не медийная деятельность, это попытка заставить Россию принять поражение и остановить конфликт на условиях отказа России от своих требований и представлений о национальной безопасности, ради которых начата СВО.

Это военно-политический базис, то, что Лиддел Гарт называл «большой стратегией» — сочетание политического начала с военной реализацией. Это рамочный фундамент, на котором разворачиваются события.

— Насколько эта картинка влияет на принимаемые решения союзниками Киева по новым поставкам оружия и другим видам помощи?

— Союзники с Запада всё прекрасно видят, в отличие от нашего экспертного сообщества, которое предпочитает говорить приятные вещи. На Западе реально видят ситуацию, они почувствовали кровь. Они видят, что Россия пропустила серьёзный удар в плане кризиса ПВО.

У нас ярко выраженный кризис ПВО, несоответствие средств перехвата тем средствам нападения, которые массово пошли в широкую серию. Они делают то, что сделает любой профессиональный боец: если видят, что оппонент покачнулся, кидаются добивать.

Поток заявлений — Австралия выделяет 100 миллионов долларов, Германия выделяет деньги, Нидерланды обязуются произвести 700 ракет, Великобритания — 150 тысяч дронов. Это действительно усиление помощи, которая будет конвертирована в реальное количество смертей русских солдат и уничтоженной инфраструктуры и промышленного потенциала в тылу.

Это также информационно-психологическое давление. Запад действует правильно и грамотно: не сыплет пустыми угрозами и нытьём, как представители одной большой северной страны, а реально подкрепляет слова делами. Слова с делами не расходятся, это добавляет им веса.

Они оказывают серьёзное давление на российскую элиту, которая остаётся прозападной и колониальной по своему типу, и одновременно реально увеличивают объёмы помощи Украине, чтобы она могла более полно реализовать достигнутое преимущество в воздухе.

Любое преимущество, если не реализовано до победы, через время будет парировано — против дронов есть противоядие и контрмеры. Но на них плевали, на них не хотели обращать внимания. Выпускники военных академий с генеральскими погонами считали FPV-дрон ерундой, так же как раньше считали, что беспилотники класса MALE — это противопартизанское, и нам оно не надо. На этом «у нас» мы продолжаем катиться, демонстрируя системную тупость, косность и нежелание думать наперёд.

Теперь игнорировать реалии невозможно. «Ростех» заявил о роботизированных зенитных турелях с управляемой дистанцией подрыва, но эти штуки должны были быть запущены в серию уже в 2022–2023 годах, а не в 2026-м.

По беспилотникам — то же самое. Про поршневую авиацию перехвата не слышно. Торопиться некуда, можно ещё подождать, а противник не знает, сколько мы будем ждать. Противник действует конкретно и чётко на уничтожение, видит момент нашей слабости, понимает, что Россия может его закрыть, а может и не закрыть, но не собирается гадать, а максимально использует открывшееся окно возможности.

Это очень логичное, профессиональное поведение со стороны нашего врага.

— А что мы? Как Россия себя проявляет в медийном аспекте этого противостояния? Насколько заявления Путина, Лаврова и других лиц реально воздействует на противника. Возможно, медийный аспект войны с Западом следует пересмотреть?

— Россия от лица ведущих ключевых фигур военно-политического руководства даёт понять, что она не против переговоров, что Зеленский террорист, но других нет, что нужно договариваться, что мы никогда не отказывались от переговоров.

Россия демонстрирует готовность договариваться. Как это воспринимать — зависит от степени информированности и личных предпочтений. В рамках концепции сдерживания это проявление слабости, признак того, что страна под давлением готова к переговорам. Хотя перед этим дипломаты из Европы передали МИДу России некий документ, судя по всему — ультиматум, который был отклонён.

Россия систематически в течение всего 2025-го и половины 2026-го года ведёт политику выдвижения минимально неприемлемых условий. Каждый раз, когда миротворческая активность Трампа грозила прогнуть Зеленского и его западных партнёров, с нашей стороны вбрасывались тезисы о нелегитимности Зеленского, о намерении вернуть не только Донбасс, но и Херсонскую и Запорожскую области.

Вроде ничего агрессивного, но для Украины это были неприемлемые красные флаги, показывающие, что договариваться смысла нет. Россия не ответственна за срыв переговоров, но договориться раз за разом не получалось.

Противник может воспринимать предложения нашего высшего руководства как уловку, попытку затянуть время. В расчёте на то, что пик силы ВСУ, достигнутый за счёт массового применения европейских дронов, пройдёт, потому что будет перестройка войск ПВО, насыщение зенитной артиллерией с управляемыми снарядами, перевооружение мобильных огневых групп на дроны-перехватчики, возможно, появится поршневая авиация.

Риторика с нашей стороны может рассматриваться двояко. Украинцы хотят видеть в ней признак слабости и испуга в Москве. Западная аналитика склонна видеть тактическую хитрость и затягивание времени для военно-технического ответа и продолжения войны до обрушения Украины.

Какой вариант верен — я сказать не берусь, потому что может быть и то, и другое, и третье. Нужно быть внутри системы и присутствовать на совещаниях, на которых никто из нас не присутствует.

— На фоне этого всего снова поднялся вопрос применения ядерного оружия. Насколько с учётом сверхосторожной тактики России эти разговоры вообще кого-то пугают на Западе? И если никакого эффекта это не оказывает, может стоит перейти от слов хоть к какому-то делу, например, начав с какой-то нейтральной территории, показав свои намерения?

— Прежде чем обсуждать ядерку, нужно отметить, что у нас часть общества серьезно болеет и оно верит в сказки. Общество и экспертное сообщество, особенно те, кто говорит на камеру, — в основном… дураки.

Сейчас объясню, что я имею ввиду. Дураку свойственно верить в чудесную таблетку, меч-кладенец, великого вождя, одну битву, которая всё изменит. Это конкретизированное мышление из-за низкого интеллекта — много факторов в голове не удерживается. Поэтому нужно «чудо-оружие» или «чудо-вождь».

Но здесь возникает первый вопрос: если РФ с огромной армией, флотом, колоссальным бюджетом и кучей времени не смогла выиграть войну конвенциональными средствами, то почему она выиграет ядерным? Если вы не смогли победить, имея все козыри, может, не стоит повышать ставки? Потому что у противника тоже есть козыри, и он умеет ими пользоваться, причём такими, с которыми мы не сели бы играть за стол.

У нас искаженная культура, выстроенная вокруг литературы — жанра, где можно врать о чем угодно, и шахмат — искусственно упрощённой среды с одинаковыми силами, абсолютной подчинённостью и понятным порядком хода. У англосаксов национальная игра — покер, карточная игра, завязанная на психологизме, вероятностях и значительной информационной недостаточности.

В западной культуре широко представлены настольные игры, варгеймы, combat simulation. West Point использует военно-тактические варгеймы для подготовки офицеров. Люди, выросшие в культуре настольных игр, всегда побьют людей, выросших в культуре литературных нарративов, как игроки в покер побьют шахматистов без вариантов.

Когда в обществе начинаются закидоны про «ядерку», надо смотреть, как она должна применяться. Вы правильно говорите про нейтральные территории. Надо смотреть на донную инфраструктуру Северного моря — это международные воды, но инфраструктура, критически важная для Великобритании.

Нанеся удар по Северному морю, закинув 30–40 боеголовок и вскипятив море, мы обрушиваем экономику, особенно по осени, приговаривая Великобританию к миллионам смертей от холода и голода, но при этом формально не нападая. Но каков шанс, что это будет применено при нашем руководстве, которое не реагирует даже на удары по нашему ракетно-ядерному щиту?

Вероятность очень невелика. Телевизионные эксперты любят говорить про тактический ядерный удар — это ерунда. Тактические ядерные удары наносятся, чтобы взломать оборону и ввести в прорыв массы танков и механизированной пехоты.

А у нас нет этих масс, нет механизированных ударных кулаков, вся бронетехника одноразовая. Поле боя другое: устойчивость обороны определяют не батальонные опорные пункты, а пункты управления беспилотниками, которые летят на десятки километров. Тактический ядерный удар не имеет смысла.

Если применять ядерное оружие, то можно рассмотреть взрывы боеприпасов мегатонного класса в стратосфере для эффекта электромагнитного импульса, чтобы на сотни километров выжечь электронику.

Начинать нужно либо с массированного удара по Северному морю по международным водам, чтобы уничтожить инфраструктуру Великобритании, Норвегии, Нидерландов, либо с нескольких мегатонных боеприпасов для сжигания электроники. Но электроника сгорит не только на Украине, но и в Польше, Прибалтике, Венгрии, Румынии — на сотни километров. Такие удары нужно повторять массированно.

Но при том подходе, который мы видим со стороны руководства, даже если решатся, это будет какой-то «хлопок по сараям», как удар «Орешником». Они откроют ящик Пандоры, украинцы получат такие же боеприпасы и применят их не по сараям, а по населённым пунктам, и мы попадем в ядерную войну, размениваясь ударами с украинским зомби-биороботом, ценность которого для Запада — расходный материал.

Я бы вообще не поднимал тему ядерного оружия: страна, которая не может выиграть при таком соотношении сил, как на момент начала СВО, лучше вообще не ввязываться в этот инструмент. Вот моё мнение.

Иван Солдатов