Интернет закручивают дальше: почему власть не собирается отменять блокировки

Ну что, выборы закончились, а блокировки остались. Так получается? Более того, судя по всему, инициаторы запретов и ограничений, которые с начала этого года всё активнее вводятся в российском интернете, даже не рассматривают возможность хоть что-то откатить назад.

Напротив, на открывшемся накануне форуме «Цифровые решения» премьер страны Михаил Мишустин и другие выступающие вновь говорили об усилении мер по защите российского киберпространства.

Нет, сами по себе заявления звучат правильно и по делу. Государство действительно обязано защищать информационную инфраструктуру и граждан от внешних угроз. Вот только то, как эта защита реализуется на практике, всем нам, увы, прекрасно известно.

К примеру, сегодня даже самому несведущему в технических вопросах человеку уже понятно, что тотальные отключения мобильного интернета никакого отношения к эффективной обороне от беспилотников не имеют. Дроны как летали, так и летают, как попадали в цели, так и продолжают попадать – независимо от того, есть в конкретном регионе мобильный интернет или его в очередной раз заглушили «в целях безопасности».

Зато прекрасно видно, по кому эта политика «мёртвого интернета» бьёт на самом деле. По самим гражданам России, которые всё чаще остаются без привычных каналов связи и доступа к тем услугам, пользоваться которыми государство последние годы их же само активно приучало.

Статистика это только подтверждает. Во втором квартале 2026 года объём мобильного интернет-трафика в России снизился на 6% в годовом выражении – до 12,1 млрд Гб. Одновременно фиксированный интернет-трафик вырос сразу на 55% и достиг 58,6 млрд Гб, а количество исходящих соединений мобильных абонентов увеличилось на 27%.

Среди главных причин происходящего эксперты прямо называют ограничения мобильного интернета и «белые списки», из-за которых люди вынуждены переходить на Wi-Fi или возвращаться к обычным голосовым звонкам.

Ирония в том, что ровно в это же время государство продолжает всё глубже загонять нашу жизнь в цифру.

По подсчётам вице-премьера Дмитрия Григоренко, на одного россиянина сегодня приходится в среднем полтора терабайта интернет-трафика в год против одного терабайта в среднем по миру. То есть, каждый из нас в общей сложности проводит в интернете около 21 дня – целых три недели в году. Более 80% российских граждан ежемесячно пользуются цифровыми платформами. Интернет, признаёт сам Григоренко, уже стал базовой потребностью.

Получается довольно абсурдная картина.

С одной стороны, мы расширяем и углубляем цифровизацию буквально во всех сферах, временами даже доводя её до полного идиотизма. Между обычным человеком и необходимой ему услугой или чиновником всё чаще возникает очередной барьер в виде электронного помощника, чат-бота или нейросети, пробиться через который к живому собеседнику способны «не только лишь все». Эту проблему намедни довольно точно обозначил Сергей Миронов.

С другой стороны, государство одновременно делает всё, чтобы пользоваться интернетом становилось максимально неудобно, а мобильный интернет так и вовсе превратился в некий фантом: вроде бы он есть, деньги за него оператор исправно списывает, но, когда он действительно нужен, внезапно выясняется, что его заблокировали.

В итоге в заботе о безопасности государства мы явно перешли ту черту, за которой эта забота начинает выходить боком самим гражданам. Мы всё заметнее погружаемся в атмосферу информационной духоты и несвободы. И это, мягко говоря, начинает раздражать.

В этой связи хотелось бы обратить внимание на один довольно любопытный феномен – молодёжный сленг, прежде всего язык нынешних зумеров и идущего им вслед поколения альфа.

Даже при беглом знакомстве с их вокабуляром бросается в глаза, что он чуть менее чем полностью состоит из англицизмов, прямых заимствований из «американского» языка, американской интернет-культуры и социальных сетей.

Казалось бы, ну и что? Молодёжь всегда придумывала собственный жаргон.

Вот только прошлые два раза, когда молодые люди в нашей стране столь активно переходили на американизированный сленг и западные культурные коды, удивительным образом пришлись именно на периоды той самой максимальной идеологической духоты и несвободы. Сначала были стиляги, затем хиппи. В обоих случаях собственный язык становился не просто модой, а ещё и способом отгородиться от навязываемой сверху официальной действительности.

И сегодня мы начинаем наблюдать нечто подозрительно похожее.

Формально государственной идеологии в России больше нет. Но её отсутствие вовсе не означает отказа от жёстко цензурируемой и наглухо закрытой государственной информационной политики. Сейчас за любое неправильно сказанное слово вполне может прилететь вплоть до уголовного преследования, а потому «базар» волей-неволей приходится «фильтровать» всем.

Цензура в Сети – а иначе всю эту практику бесконечных запретов, блокировок, ограничений и «белых списков» назвать трудно – становится ещё одной составляющей общей информационной политики. Политики, которую новое поколение откровенно не принимает, вновь отгораживаясь от государства забором собственного квази-языка, иностранных мемов, культурных кодов и прочих иноязычных заимствований.

И вот здесь уже становится совсем не смешно. Потому что в первый раз подобная идеологическая духота в нашей стране, слава Богу, закончилась хрущёвской оттепелью. А вот во второй – перестройкой и развалом государства.

Да, история никогда не повторяется буквально. Но история вообще довольно жестоко относится к тем, кто принципиально не хочет замечать её предупреждений.

Главная ошибка любой власти начинается в тот момент, когда она перестаёт видеть разницу между безопасностью и тотальным контролем. Когда вместо того, чтобы убеждать – запрещает. Вместо того, чтобы объяснять – блокирует. А неудобства миллионов собственных граждан объявляет приемлемой ценой за меры, «эффективность» которых эти самые граждане каждый день могут оценить самостоятельно.

Можно сколько угодно рассуждать о суверенном интернете, цифровой безопасности и защите российского киберпространства. Но благими намерениями выстелена дорога… сами знаете куда. И если результатом таких действий становится страна, где мобильный интернет то есть, то нет, привычные сервисы работают через раз, а люди всё чаще вынуждены думать не о том, что они хотят сказать, а о том, можно ли это говорить, – значит, где-то мы явно свернули не туда.

Поэтому вопрос сегодня предельно простой: хватит ли у принимающих решения мудрости вовремя нажать на тормоза и перестать кошмарить собственный народ глупыми запретами? И здесь крайне важен разумный ответ. Разумный и взвешенный, ибо цена такой политики однажды может оказаться гораздо выше, чем кому-то сегодня кажется.

Алексей Белов