Германия начала охоту на «полезных русских»

18.11.2026 · Политика

Существует такое известное пропагандистское клише, мол, любой сбежавший из России либерал рано или поздно окажется в поле зрения иностранной разведки. До недавнего времени над этой формулой можно было иронизировать, списывать её на пропаганду и привычную подозрительность. Но теперь немецкая действительность сама подкинула историю, после которой смеяться становится заметно сложнее.

Одно известное немецкое СМИ, название которого я не хочу произносить, чтобы не рыться в анналах Росфинмониторинга и не уточнять, запрещено ли оно на территории Российской Федерации, сообщило, что в аэропорту Берлин-Бранденбург немецкая контрразведка проводит выборочные беседы с прибывающими россиянами.

Факт подобных беседе позже подтвердила и Федеральная полиция Германии, заявив, что они не являются частью обычного пограничного контроля, как проверка паспорта, обратного билета или денег на поездку. «Разговорами по душам» занимается Федеральное ведомство по охране конституции – BfV. Причём участие формально добровольное, хотя, как выяснилось, не всем об этом говорят сразу.

И вопросы задают соответствующие. Где живут родственники, за кого голосуют, как относятся к войне на Украине, что думают знакомые, кто с кем общается в российской эмиграции. То есть человека изучают уже не как туриста, а как носителя важной, практически инсайдерской информации о России и о русских.

О самом любопытном эпизоде поведал один из наших бывших, чьё имя я также произносить не стану по тем же причинам, что и в случае с немецким СМИ. Так вот, по его словам, одну российскую активистку после паспортного контроля отвели на беседу, расспрашивали о российских эмигрантах и в том числе о том, кого она подозревает в связях с российскими спецслужбами. В конце разговора ей предложили подписать соглашение о сотрудничестве с немецкой разведкой. Она отказалась.

Скандала не произошло, из аэропорта её выпустили, в Германии она провела ещё некоторое время. А вот уже во время следующей поездки в «Шенген» выяснилось, что въезд ей запрещён, причём инициатором запрета указана Германия, а основанием, ни много, ни мало, – «угроза национальной безопасности».

Разумеется, прямую причинно-следственную связь между отказом от сотрудничества и запретом на въезд немецкие власти публично не подтвердили. Но последовательность, согласитесь, выглядит весьма примечательно: сотрудничать не захотела – и вскоре оказалась угрозой безопасности. Тут поневоле начинаешь внимательнее всматриваться в старые клише.

Вы спросите, отчего это происходит? На мой взгляд, Германия таким образом решает сразу несколько задач. Во-первых, фильтрует российскую эмиграцию. Во-вторых, отделяет «полезных» либералов от «бесполезных». И в-третьих, пытается понять, кто готов не просто быть лояльным немецкому государству, но и приносить ему практическую пользу.

Я не говорю о том, что из этих людей собираются делать великих шпионов. Какой секрет государственной важности может знать очередной эмигрант, годами живущий в Берлине? А вот в качестве обычного сексота внутри собственного сообщества он вполне пригодится. Кто с кем общается, кто чего боится, у кого какие связи, кто подозрительно часто звонит в Россию, кто что говорит после третьего бокала вина.

Впрочем, Бог с ними, либералами. Пусть они сами, внутри своей тусовки разбираются, кто из них кого будет закладывать. Меня в этой истории пугает совсем другое.

Как пел в 2022 году Сергей Шнуров: «Русский для вас – это новый жид, сжечь бы нас всех в печи». Да, жёстко, но вспоминается эта строка отнюдь неслучайно. Потому что даже к тем русским, которых на Западе привыкли считать «правильными», отношение оказывается сугубо инструментальным. Пока ты полезен – ты хороший русский. Пока готов рассказывать, помогать, сотрудничать, быть частью нужной системы – ты свой. А если нет, позиция германских властей внезапно может стать совсем иной.

И вот здесь мне становится по-настоящему не по себе. Потому что сама логика – делить людей по национальному происхождению, а затем ещё и сортировать их внутри этой группы по степени полезности государству – слишком неприятно напоминает германские практики 30-х годов прошлого века.

Другие формы, другая эпоха, другой народ и даже юридические конструкции, но привычка сначала выделить национальную группу как особый объект внимания, а затем решать, кто из неё пригоден, а кто нет, узнаётся слишком хорошо.

Разумеется, Германия вправе решать, кого впускать в страну. Никто с этим не спорит. Но тогда должны существовать понятные критерии. Если же человек после отказа сотрудничать со спецслужбой внезапно превращается в угрозу национальной безопасности, это уже не паспортная формальность и не обычная миграционная политика.

Особенно интересно всё это выглядит на фоне только что принятой в Германии реформы спецслужб. Бундестаг расширил полномочия BND и BfV, причём речь идёт уже не только о сборе информации. BND получает право и даже обязанность активно вмешиваться в работу систем, которые Германия считает источником угрозы: выводить из строя серверы, проникать в IT-инфраструктуру, вмешиваться в цепочки поставок, а в официальных разъяснениях прямо приводится пример проникновения в системы производства дронов с целью сорвать выпуск.

И вот здесь два, на первый взгляд, никак не связанных между собой инфоповода – беседы с россиянами в аэропорту и новые полномочия германских спецслужб – перестают быть разными новостями.

Меня часто спрашивают, готова ли Германия к прямой войне с Россией. К войне образца июня 1941 года – с армиями, танками, фронтом и официальным противостоянием. Мой ответ: на сегодняшний день нет. Для этого у неё слишком много внутренних проблем, слишком слабая армия и слишком много рисков. Но из этого совершенно не следует, что Германия не готовится к войне другого рода.

Диверсионной, агентурной, кибернетической. К той войне, где не надо пересекать границу дивизиями, зато можно выводить из строя инфраструктуру, ломать информационные системы, вербовать людей, создавать агентурные сети и действовать чужими руками.

Именно такую войну уже ведёт против нас Британия руками Украины. И я совсем не удивлюсь, если Германия, а вслед за ней – и другие европейские страны, готовятся к тому же

Потому-то история с российской активисткой в аэропорту – это не анекдот про либералов, которых неожиданно попросили поработать на немецкие спецслужбы. Это один из элементов значительно более широкой картины. Сегодня тебе предлагают рассказывать о знакомых. Завтра через такие же сети будут искать людей для задач совсем другого уровня.

По сути, идёт формирование того самого «отряда боевых подлецов» – людей, которых можно использовать против России в самых разных качествах. И вовсе не обязательно вручать каждому удостоверение агента и чемодан с двойным дном. Информатор, посредник, связной, человек с нужными знакомствами иногда полезнее классического шпиона.

И в этой связи крайне важно выработать правильный подход к будущим итогам украинской войны.

В последние дни в Кремле снова заговорили о необходимости не очередного перемирия, а мира «на столетия». Прекрасная цель. Только такой мир невозможно построить одной подписью под договором, если напротив тебя сидит противник, который готов прекратить открытую войну, но не собирается прекращать тайную.

Можно договориться, чтобы через границу не летели ракеты и дроны. Но какой это мир, если после этого внутри страны начинают взрываться объекты инфраструктуры, происходить теракты, работать агентурные сети и проводиться диверсионные операции? Какая разница погибшему человеку, прилетела к нему ракета из-за границы или бомбу рядом с ним заложил завербованный исполнитель?

И это будет уже не романтика советских шпионских фильмов. Не Штирлиц и не «ТАСС уполномочен заявить». Всё будет гораздо грязнее: шантаж, телефонные вербовки, сексоты, кибератаки, подрывы, использование эмиграции и людей, которых превращают в расходный материал.

Именно поэтому происходящее в Германии необходимо воспринимать очень серьёзно. И если мы действительно хотим мира на поколения, нам придётся исходить из неприятной реальности: формальное прекращение боевых действий само по себе безопасности России не гарантирует. За неё ещё придётся побороться.

Алексей Белов