Этот финн нам не нужен: о чем Россия может говорить с Европой?
Всю прошлую неделю мировая пресса выбирала единого европейского переговорщика с Путиным. В результате журналисты выбрали финского президента Стубба. Почему именно его? Потому что он с Трампом на дружеской ноге. А эти близкие отношения возникли из их общего увлечения гольфом. Стубб же в свое время даже в американский университет поступил со спортивной стипендией за гольф. И то, что ранее постеснялись бы указывать в резюме (спортсмены же все тупые, и им экзамены сдавать не обязательно), сейчас вынесло его на вершины мировой дипломатии.
Например, победив вместе с Трампом на парном гольф-турнире, Стубб договорился о размещении заказов на американские ледоколы на финских верфях. А вот договориться по Гренландии не получилось. Видимо, потому что финн, уверовав в свою личную неотразимость, пытался пригласить для этого Трампа в сауну. Может быть, кто-то подумал, что я шучу, но нет. «От дипломатии гольфа к дипломатии сауны» — это реальные слова финского президента. Но, видимо, вспомнив про нудистские традиции северян, Трамп отказался.
И вот во вторник, 27 октября, европейский переговорщик Стубб вышел на связь. Правда, он оказался не единственным. Вместе с ним в телефонном разговоре с Владимиром Путиным участвовал прилипший норвежский премьер-министр Йонас Гар Стёре. Разговор, как обычно, получился «откровенным и содержательным» (мнение канцелярии финского президента).
Пресс-служба Кремля ответила вроде бы в тон: «Приветствовали достигнутую договоренность о возобновлении в первой половине ноября в Абу-Даби трехсторонних переговоров между Россией, Украиной и США, нацеленных, в частности, на вопросы обеспечения безопасности России и Украины после полного окончания боевых действий». Но потом добавила, видимо, не утерпев: «Владимир Путин дал оценку текущей ситуации в зоне конфликта на Украине, напомнив о его первопричинах. Подчеркнуто, что достижение справедливого долгосрочного мира возможно только при полном и безусловном учете законных интересов Российской Федерации. При этом обращено внимание на конфронтационную политику стран ЕС и НАТО, ведущую к затягиванию боевых действий».
Сейчас я переведу это на русский. Даже не я, а министр иностранных дел России Сергей Лавров. Он был более свободен в выражениях, когда объяснял подобную ситуацию журналистам.
Подобная ситуация случилась всего с месяц назад в Нью-Йорке на полях Генеральной ассамблеи ООН, когда с Лавровым пожелал встретиться его немецкий коллега Йоханн Вадефуль. Вот немного экспрессивная реакция Лаврова: «Когда мы встретились, я предложил ему изложить то, с чем он пришел. Он вынул записки и зачитал текст, который полностью воспроизводил то, что Германия устами своих руководителей официально, публично заявляет ежедневно. Ничего нового я оттуда не извлек. Такой, знаете, был подтекст: я вот пришел к вам, я снизошел до контактов с вами, но вы теперь, ради того что я сделал такой жест доброй воли, давайте какие-нибудь уступки совершайте на украинском фронте».
Уверен, что разговор Путина был таким же. А что, кроме газетных заголовков, мог озвучить Стубб? У него не только желания, но и полномочий не было.
Спасибо, наши североевропейские братья по разуму. Поставьте себе галочку. Попытка контакта с «русскими варварами» зафиксирована. «Варвары» не оценили.
Продолжаем воевать.
Вадим Поэгли