Большая Украина Западу не нужна: Коломойский* проговорился о главном

Прозвучавшее на минувшей неделе громкое заявление Игоря Коломойского* о том, что никто толком не знает, что делать с невоюющей Украиной — ни в Киеве, ни в Брюсселе, — у нас многие восприняли почти исключительно как оправдание необходимости продолжать войну. Мол, пока Украина воюет, она хотя бы кому-то нужна, а значит, война становится способом продления существования нынешнего украинского государства.

Но, на мой взгляд, смысл сказанного несколько глубже. Коломойский* – персонаж, мягко говоря, сложный, в симпатиях к России незамеченный, но считать его глупцом тоже было бы странно. Глупый человек не смог бы построить на Украине ту финансово-промышленную империю, которую в своё время создал Коломойский*, не смог бы годами балансировать между политикой, банковским сектором, промышленностью и региональными элитами.

Поэтому в его словах мне слышится совсем другое: достаточно осторожное и произнесённое почти между строк признание того, что после окончания войны для Украины в её нынешнем виде жизни, скорее всего, уже нет.

И проблема здесь прежде всего экономическая.

Украина ещё до окончания войны фактически превратилась в государство, которое самостоятельно финансировать собственное существование не способно. Дефицит бюджета даже без полноценного учёта военных расходов измеряется примерно 30 миллиардами долларов ежегодно. Если же прибавить содержание армии численностью порядка 800 тысяч человек, обслуживание огромной военной инфраструктуры, а также коррупционные интересы политической верхушки, снимающей весьма жирные сливки с финансовых потоков, идущих на нужды военно-промышленного комплекса, сумма неудовлетворённых потребностей украинского бюджета легко вырастает до 60-70 миллиардов долларов в год.

И это чисто на «проедание», то есть без учёта расходов на восстановление страны. Без отремонтированных электростанций, мостов, дорог, промышленности, жилья, коммунальной инфраструктуры, предприятий и всего того, что за годы боевых действий было либо уничтожено, либо деградировало, либо просто перестало нормально функционировать.

Получается удивительная ситуация. Чтобы Украина после войны просто продолжила существовать в нынешнем виде, кто-то должен ежегодно вливать в неё десятки миллиардов долларов. А чтобы она начала восстанавливаться – ещё сотни миллиардов сверху.

Но кто именно? Вот здесь Коломойский* как банкир, пожалуй, не договорил самого важного. Никакие гарантии безопасности, на которых настаивает Киев, сами по себе не создадут инвестиционного потока.

Инвестор не приходит в страну только потому, что «большие дяди» выдали ей гарантийный талон. Ему нужны работающие суды, предсказуемая власть, понятные налоги, платёжеспособный внутренний рынок, защита собственности и хотя бы приблизительное понимание того, когда вложенные деньги начнут приносить прибыль.

Что из этого будет иметь послевоенная Украина? При нынешней политической системе – практически ничего.

При этом на государстве уже висит огромная долговая нагрузка. Кредиты, которые сегодня берутся под войну, никуда не исчезнут после подписания мирного соглашения. Их предстоит обслуживать уже не нынешним политикам, а следующим поколениям украинцев.

То есть дети и внуки тех, кто сегодня слышит рассказы о борьбе за европейское будущее, в самом лучшем случае получат это будущее только вместе с миллиардными счетами. А то и вовсе – одни счета, без будущего.

Причём вопрос о масштабном списании долгов украинская власть фактически даже не ставит. Сейчас логика другая: получить как можно больше новых денег, пока действует военное оправдание расходов, провести их через государственные и близкие к государству структуры, освоить, распределить – а разбираться с последствиями будут потом.

Вот только это «потом» постепенно превращается в структурную проблему самой украинской государственности. С экономической точки зрения нынешняя Украина всё больше напоминает огромную чёрную дыру на востоке Европы. Причём дыру настолько большую, что вытянуть её целиком уже не способен практически никто из непосредственных участников нынешнего конфликта.

Евросоюз сам находится в состоянии экономической стагнации, одновременно увеличивая военные расходы и сокращая пространство для социальных и инфраструктурных вложений. Британия переживает собственный затяжной кризис. Россия, даже если представить совершенно фантастический вариант, при котором ей завтра предложили бы забрать всю Украину без продолжения войны, тоже едва ли смогла бы без колоссального ущерба для собственной экономики одновременно реконструировать такую территорию.

Теоретически подобными финансовыми возможностями обладают Соединённые Штаты и Китай.

Но Китай пока не проявляет желания превращать Украину в многолетний благотворительный проект. Пекин готов инвестировать там, где видит экономический смысл, получает активы, инфраструктуру и долгосрочную отдачу. История с попыткой покупки «Мотор Сичи» прекрасно показала, насколько условными могут оказаться украинские гарантии, когда они вступают в противоречие с интересами Вашингтона.

Что касается США, Украина никогда не была для них проектом восстановления сильного самостоятельного государства. Их интересуют ресурсы, геополитическое положение, контроль над отдельными активами и возможность использовать территорию в рамках более широкой игры против России.

А для всего этого единая Украина в её нынешних границах совершенно не обязательна.

И вот здесь фраза Коломойского* приобретает совсем другой смысл. Проблема не в том, что кто-то сознательно хочет продолжения войны просто ради войны. Хотя и не без этого. Главная проблема, беда Украины в том, что завершение войны мгновенно поставит вопрос, который сегодня можно отложить: а кто будет оплачивать её существование завтра?

Во время войны ответ есть. США, Евросоюз, отдельные европейские государства перечисляют деньги, потому что финансирование объясняется «необходимостью» противостоять России.

После войны это объяснение исчезает. И каждому европейскому налогоплательщику придётся объяснять уже другое: почему он должен десятилетиями ежегодно отправлять десятки миллиардов евро на содержание страны, которая не способна сама финансировать ни свою армию, ни бюджет, ни социальную сферу, ни восстановление инфраструктуры.

Вот тогда и выяснится, что знаменитое «мы будем с Украиной столько, сколько потребуется» имело весьма конкретный срок действия. Пока идёт война.

А вот дальше начинается арифметика, которая для украинского политического проекта выглядит откровенным приговором.

Всё просто: наиболее экономически рациональным исходом при нынешней геополитической конфигурации становится не восстановление всей страны как единого организма, а её постепенное разделение на более мелкие и более экономически перевариваемые части.

Одни территории окажутся связаны с Россией, другие – с Польшей и Центральной Европой, третьи могут превратиться в отдельное украинское политическое образование, существующее за счёт уже значительно меньших внешних вливаний. Звучит цинично, но экономика вообще редко интересуется красивыми лозунгами.

Так что Коломойский*, возможно, сказал значительно больше, чем хотел. Он говорил о том, что никто не знает, что делать с Украиной невоюющей, но, если перевести эту фразу с языка политики на язык экономики, получится ещё проще: окончание войны автоматически ставит вопрос о том, нужна ли хоть кому-нибудь Большая Украина? И ответ на него уже предельно ясен – нет, не нужна.

* – признан террористом и экстремистом в РФ.

Алексей Белов