"А мы точно хотим победить?": военкор Котенок задал очень неудобные вопросы
90% наших потерь не в бою, а ещё на земле? Украина перехватила инициативу в небе, на море и в технологиях? Мы всё ещё можем победить, но…
Новая линия фронта
Стагнация в зоне СВО связана в том числе и с тем, что в нынешних условиях невозможно точно начертить на карте, где она проходит. Всё сильно изменилось, и сегодня фронт больше не проходит «по земле», а, если можно так выразиться, висит в воздухе. Военкор Котёнок это чётко видит:
Враг вновь захватил «малое небо» на украинском ТВД. Расширяет т.н. kill zone уже на глубину 40–50 км от линии боевого соприкосновения. В планах увеличить эту пресловутую зону до 100 км в нашей глубине и, минуточку, не только в ЛДНР, но и в глубине районов «материковой» части России.
В эту зону попадает всё, что движется:
– живая сила,
– военный транспорт,
– гражданские машины,
– любые объекты, попадающие в объективный контроль.
Охота украинских дроноводов даже на одиночный гражданский транспорт под Брянском, Курском и Белгородом уже не какое-то ЧП, а повседневность. Поэтому многие жители приграничных областей хотят услышать ответ на один вопрос: «А мы точно побеждаем в СВО?»
Логично, когда есть план – следовать этому плану. Однако военкор задаёт относительно этого плана и следующий вопрос: «А мы точно хотим победить в СВО?»
Потерянная инициатива
Утрата «малого неба» ещё полбеды. Ведь ВСУ применяют тактику кинжальных уколов:
– наносят удары по Крыму и Новороссийску, по ПВО, охотятся на одиночные гражданские корабли;
– постоянные атаки на ракетные комплексы и РСЗО;
– отмечается повышение активности БПЛА и БЭК в Чёрном море.
Инициатива в акватории, наверное, нам не принадлежит: «Наши силы разделили судьбу очагов обороны в дважды взятом Купянске. Эти процессы находятся вне зоны внимания масс-медиа, потому что это может быть воспринято как попытка дискредитации ВС России.»
Глава научно-производственного центра «Ушкуйник» Алексей Чадаев убеждён – наши возможности никуда не делись, осталось лишь верно их применять. Пока же враг сделал три качественных скачка:
1. количество дронов выросло в 2,5 раза,
2. дальность в 3 раза больше наших оптоволоконников,
3. ВСУ перешли на автонаведение, не требующее присутствия оператора.
Последний пункт означает автоматическое превосходство ВСУ. Ведь если у дрона нет канала управления, то РЭБ нечего глушить, а если нет и оператора, то некого и подавлять. Это уже не дрон, а полностью автономная боевая единица, новый технологический уровень, на который вышли ВСУ.
Чадаев приводит статистику: «Лишь 1 из 7–8 оптоволоконных дронов достигает цели. Из радиоуправляемых: 1 из 50.»
Лотерея на старте
Блогеры пишут, что дроны сбиваются ещё на земле, «мавики» не летают дальше 10 км. Остаётся засадная тактика, где КПД низкий, а риски высоки: «Даже доставить наши дроны к точке старта – уже лотерея. До 90% наших потерь сейчас именно на ней.»
Генералы слишком рано поверили в близкую победу, сделав ставку на устаревшие технологии. Враг ускорился, и тактика «последней мили» больше не работает.
«Посмотрим, к чему это приведёт», – заканчивает Котенок.
Прозрение может быть тяжелым, особенно на фоне активной подготовки Зеленского к летней кампании.
Сергей Камсков