Обвалить доходы России не удалось
Атаки ВСУ на морские терминалы нефти и НПЗ в России принесли повреждения и задержки с производством и экспортом. Однако скачок цен из-за иранской войны компенсирует потери с лишком. Об этом пишет старший научный сотрудник берлинского Центра Карнеги Сергей Вакуленко.
«В последние недели нефтяная отрасль России столкнулась сразу с двумя мощными и во многом противоположными тенденциями. С одной стороны, в ответ на удары США и Израиля Иран частично перекрыл Ормузский пролив, что привело к росту мировых цен на энергоносители, в том числе и на российскую нефть, которая теперь продается дороже и с гораздо меньшим дисконтом. С другой — Украина усилила удары по российской инфраструктуре для экспорта нефти, чтобы сократить доходы Москвы от продажи энергоносителей. Каков же нетто-эффект этих событий?», — пишет Сергей Вакуленко.
По его данным, средний уровень отгрузки российской нефти и нефтепродуктов из российских портов в период с 25 марта по 11 апреля упал до 3,5 млн баррелей в сутки. Хотя до этого был на уровне 5,2 млн баррелей.
«Если сложить весь упущенный экспорт за анализируемый период, то получится, что в сумме Россия недосчиталась около 30 млн баррелей (4,2 млн тонн) продаж за границу… Часть выпавших объемов сгорела в резервуарах в Приморске и Усть-Луге во время атак… Остальной недоэкспортированный объем, скорее всего, скопился в резервуарных парках „Транснефти“ и нефтяных компаний… Это означает, что недопоставленные из-за украинских ударов объемы экспорта следует считать не исчезнувшими полностью, а лишь отложенными и доступными для продажи в будущем. Даже самый пострадавший от атак терминал в Усть-Луге возобновил отгрузки на один-два танкера в день уже с 7 апреля, а 14 апреля там загружалось уже четыре танкера. Заработав на полную мощность, терминалы способны довольно быстро вывести накопившуюся нефть на рынок — в отдельные дни 2025−2026 годов суммарные объемы отгрузки из всех морских терминалов России превышали 8,5 млн баррелей в сутки», — продолжает Сергей Вакуленко.
Он отмечает, что оценить в цифрах, кто и сколько реально теряет в России из-за сокращения экспорта, не так просто.
«Для государства объем экспорта непринципиален: платежи в госбюджет рассчитываются на основе объемов добычи и среднемесячных цен на российскую нефть на Тихом океане, Балтике и Черном море. Пока снижение экспорта не ведет к снижению добычи, российский бюджет может даже выигрывать от ударов по портовым терминалам за счет роста цен из-за сокращения предложения», — пишет старший научный сотрудник берлинского Центра Карнеги.
Для компаний, по его словам, математика сложнее, так как в российских портах продается лишь малая доля российской нефти: основные продажи происходят через 6−8 недель после отгрузки из Приморска, Усть-Луги и Новороссийска — уже в портах Китая и Индии.
Сергей Вакуленко оценивает, что цены на российскую нефть после начала иранской войны выросли не менее чем вдвое: «Несмотря на заметное снижение морского экспорта российской нефти, рост цены на нее с лихвой компенсировал сокращение объемов. А если учесть еще и выручку от трубопроводного экспорта в Китай, то эффект от роста цены становится еще более заметен».
Без атак на российскую экспортную инфраструктуру расчетная выручка нефтяных экспортеров была бы еще выше, отмечает эксперт: «Если же украинские атаки продолжатся еще месяц-два в тех же масштабах, что и в конце марта, то это может вынудить Россию снизить нефтедобычу и не даст быстро нагнать предыдущие снижения объемов экспорта. Однако на сегодняшний день Россия, несмотря на последствия самой масштабной атаки на ее нефтяные порты за все годы войны с Украиной, продолжает получать значительные дивиденды от роста цен на энергоносители».