Названа следующая цель Трампа после Ирана, и это не Куба

Прошло больше месяца с тех пор, как США начали операцию «Эпическая ярость», нанеся удар по Ирану. Проведение данной операции было в целом ожидаемым событием, так как в течение нескольких недель до него США сосредоточили в Ближневосточном регионе огромную группировку войск. По подсчетам военных экспертов, до начала операции вокруг исламской республики было сконцентрировано больше вооруженных сил США, чем перед операцией против Ирака в 2003 году.

Расчет администрации Белого дома, конечно, в первую очередь был на смену режима изнутри и силовую поддержку протестующих. По прошествии нескольких дней стало понятно, что, по всей видимости, со временем операции американцы всё же запоздали. Предположительно, если бы удар был нанесен в начале января, в момент разгара протестных настроений в Иране, то шансы на успех могли бы быть выше. Однако, во-первых, Белый дом на тот момент решал вопрос с Венесуэлой и не был готов распылять силы, а во-вторых, не исключено, что Трамп все же ожидал, что американское вмешательство может не потребоваться и власть аятолл будет уничтожена естественным путем.

В текущей же конфигурации конфликта, особенно после негативной медийной составляющей (удары «исподтишка» — на фоне проводящихся переговоров по ядерной сделке, жертвы среди детей и т.д.), у США резко возросли шансы на то, чтобы «завязнуть» в конфликте надолго. Как следствие, эта ситуация резко повысила геополитическую премию в ценах на сырьевых рынках. Цены на нефть продолжили рост и вернулись к отметкам выше $100 за баррель. Что в свою очередь создало дополнительные риски для трампистов, так как чувствительность к ценам на бензин у американского электората высокая, а зависимость этих самых цен от состояния мирового рынка нефти прямая (в отличие, кстати, от России).

Ни для кого не секрет, что одной из ключевых целей Штатов в текущем конфликте является контроль над ресурсами. Действительно, добыча нефти в Иране в настоящее время превышает 3 млн баррелей в сутки (б/c), а в отдельные периоды доходила до 4 млн б/c, — что составляет около 3% от мирового спроса на нефть, а это достаточно много. Страна занимает третье место в мире по запасам, а себестоимость добычи сравнительно низкая и составляет от $20 до $25 за баррель, по оценкам агентства Rystad Energy. Соответственно, получение контроля над такой страной является вопросом стратегического характера.

Между тем контроль над Ираном это еще и контроль над важнейшим транспортным маршрутом — Ормузским проливом, через который ежедневно проходит порядка 20% общего количества потребляемых в мире баррелей. Логистическая составляющая любых войн является одной из важнейших.

Все вышеизложенное приводит к мысли о том, что будущими регионами потенциального противостояния между крупнейшими мировыми державами становятся, во-первых, регионы, богатые природными ресурсами, а во-вторых, регионы, представляющие важную логистическую ценность — как для транспортировки этих самых ресурсов, так и, собственно, для продолжения дальнейшей экспансии своих интересов.

Ключевым таким регионом, безусловно, в настоящее время становится Арктика. Разберемся, в чем конкретно состоит преимущество.

Во-первых, ресурсная составляющая. В прошлом, 2025 году Восточный центр государственного планирования опубликовал исследование под названием «Развитие Арктической зоны Российской Федерации». Согласно этому исследованию стоимость разведанных мировых запасов углеводородов Арктики составляет $3,6 трлн. Там же подчеркивается, что в регионе сосредоточено до 13% мировых неразведанных запасов нефти и до 30% неразведанных запасов природного газа.

Похожие цифры еще в 2008 году представляла Геологическая служба США, которая оценивала уровень запасов в регионе до 412 млрд баррелей нефтяного эквивалента.

Довольно интересно при этом, согласно исследованию, выглядит распределение запасов нефти и газа в регионе. Если по газу безусловное лидерство принадлежит России (более 70% запасов), то по нефти преимущество России уже не такое явное — 45% за нашей страной, в то же время 31% приходится на Штаты, а все остальное поделено между Данией и Канадой. Получается, что посягательство Трампа на Гренландию, а также разговоры о том, чтобы присоединить Канаду, сделав ее 51-м штатом США, на фоне этой статистики уже не выглядят какими-то безумными идеями. Заполучив Гренландию и Канаду, США уже обеспечили бы как минимум паритет с Россией по нефти в Арктике.

Безусловным минусом арктической нефти является себестоимость ее добычи. Нефть, которая добывается в этом регионе Россией, относится к трудноизвлекаемой категории. По данным российских нефтедобытчиков, стоимость бурения скважины в Арктике в 10 раз превышает показатели по сложным залежам на всей остальной территории России — другими словами, требуются достаточно существенные инвестиции. И это касается не только производства, но и разведки. США в этом плане совершенно открыто демонстрируют свои намерения и готовность к риску. В частности, в конце прошлого года появилась информация, что администрация Белого дома возобновляет разведку нефти и газа в Арктическом национальном заповеднике (ANWR), который расположен между Северным Ледовитым океаном и Юконом в Канаде.

Добываемые ресурсы требуется каким-то образом транспортировать. Вторым важным фактором, делающим из Арктики регион будущего противостояния, является как раз таки логистика. Когда в 2023 году возник кризис вокруг Суэцкого канала из-за активизации йеменских хуситов, многие вспомнили про российский Северный морской путь (СМП), проходящий по морям Северного Ледовитого океана и частично Тихого океана. СМП обладает рядом преимуществ, сокращая путь из Азии в Европу примерно на 30–40%, что ведет к экономии топлива и уменьшению затрат на фрахт. Кроме того, маршрут безопасен, хотя с точки зрения климатических условий более сложен.

Помимо СМП существует еще Северо-Западный проход (СЗП), который пролегает вдоль северного берега Северной Америки через Канадский Арктический архипелаг. Однако, что немаловажно, появляется перспектива открытия третьего, самого короткого Трансполярного маршрута, и тут эксперты обращают внимание на хребет Ломоносова, который разделяет Арктику на две части и контроль над которым позволит контролировать и Трансполярный маршрут. Это подводит нас к следующей важной составляющей Арктического региона — военной.

В Северной Атлантике, между Гренландией, Исландией и Великобританией располагается Фареро-Исландский рубеж, который имеет стратегическое значение. В частности, через него, как сообщают военные эксперты, необходимо проходить российским подводным лодкам и кораблям с Кольского направления для выхода в Атлантику. Соответственно, контроль над Гренландией открывает для США доступ к блокированию в регионе российского и китайского судоходства. Об этом рубеже и о его стратегической роли для США в прошлом году докладывал американский генерал Кристофер Каволи на слушаниях в комитете по делам вооруженных сил Сената Конгресса США.

Со своей же стороны Дональд Трамп анонсировал, что целью получения Гренландии для США является реализация проекта «Золотой купол», который предполагает возможность перехвата ракет в воздухе с предельной эффективностью. Другими словами, США стремятся добиться превосходства в ядерном паритете сил, и Арктический регион является важной частью этого плана.

Выводы: в ближайшие несколько лет нас ждет усиление конфронтации в Арктике между крупнейшими мировыми державами. Причинами являются логистические маршруты, контроль за ресурсами и попытка получения военного превосходства.

Между тем это не отменяет и возможности выхода на новый уровень сотрудничества. Например, высокопоставленные российские чиновники, комментируя ситуацию вокруг Гренландии, говорят, что открывается перспектива замыкания Трансарктического транспортного коридора в большое транспортное кольцо.

Пока что складывается впечатление, что все станет чуть более понятно после очередного электорального цикла в США. Кто придет на смену нынешнему американскому президенту и какие решения будет принимать этот политик? Именно от этого во многом будет зависеть дальнейший вектор взаимоотношений разных стран в Арктике.

Николай Дудченко